DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 227

22:15. Фары, вой, грохот близко, бежать, ноги не слушаются, заплетаются, упал, оглянулся… Это не электричка! Огромная собака, Бабуля! Несется, глаза горят, воет на бегу, как в замедленной съемке, слизнула Комарова – и в пасть, ты же добрая, я в сторону, схватила за руку, в клочья руку, затягивает, перемалывает и глотает в собачью темноту.

Эта Мга навсегда.

Тварь № 2. Алексей Искров, Герман Шендеров. Переулок Гнилых Зубов

Я проснулся резко. Показалось, что кто-то больнюче ущипнул за локоть.

Мне снилось, что я – бабочка. Парил над безбрежным ромашковым полем. Солнце застыло в зените, иногда налетали порывы ветра, но я легко встраивался в воздушный поток, позволяя ему нести меня ввысь.

Хороший сон.

За окном проскрежетал трамвай, ненадолго замолчал, подбирая пассажиров с остановки, затем весело звякнул и двинул дальше. Ковер прочертила косая полоска золотого света, перетекла на простыню, теплом нагрела руку. На кухне родители звенели посудой. Стрелки настенных часов показывали девять утра. Еще спать и спать. Суббота, каникулы, и в кровати так уютно…

Но меня ждали дела поважнее.

Шел июль. Первое число. Мой лучший друг пропал два дня назад.

Зевая, я сел в кровати, оглядел поднывающий локоть: от такого щипка синяк должен был остаться дай боже, но нет. Приснилось, значит. Но разве боль может сниться? Я помассировал руку и тоскливо поглядел на «Денди» и стопку оранжевых картриджей рядом. Родители забрали провода на все лето. «С такими годовыми оценками скажи спасибо, что на помойку не отнесли. Гуляй лучше, все глазам полезнее». Впрочем, после пропажи Лёши сидеть за приставкой все равно не хотелось.

Мягкий ворс ковра приятно пощекотал пятки. На стене висел его брат-близнец. «Глушит звуки от соседей», – объяснял папа, почему-то подхихикивая. Либо соседи были очень тихими, либо ковер и правда справлялся с задачей, но я их не слышал ни разу.

Я открыл шкаф, подпирающий антресолями потолок, посмотрел на внутреннюю сторону двери. Ее сплошь покрывали наклейки из жвачек: мотоциклы, машины, киногерои и мультяшки. В глазах защипало. Вот эти три, с кадрами из «Терминатора-2», мне отдал Лёша. Просто так. Сказал, что у него дубли. Наверняка врал, они же редкие…

Я утер слезы, быстро оделся, заправил кровать и отправился на кухню.

— Чего так рано вскочил? – крикнул папа из комнаты.

— Мы с Витькой и Янкой на речку собрались. Утром народу меньше.

— А, ну аккуратней там. И это… Не дуркуй, да? Лёшу ищут компетентные люди. Разберутся без сопливых.

Слова папы еще больше убедили меня, что никто ни в чем не разберется. Даже объявления о пропаже никто развесить не додумался. Будто его и не собирались искать вовсе.

На сковороде лежала яичница с обжаренной «Докторской», на столе дымилось какао. Торопливо поел и выглянул в коридор: родители, похоже, смотрели телевизор в спальне. Я взял солонку и отсыпал соли в спичечный коробок. Нужно подумать, что еще может пригодиться. Фонарик – понятно, без фонарика никуда, а что еще? Чем можно навредить призраку?

А если точнее, чем можно навредить выдуманному призраку?

Я залез в комод, достал коробку из-под обуви, где лежала коллекция «соток» – наша общая с Лёшей, картриджи, и вот он – черный фонарик. А еще хитро спрятанный от родителей перочинный ножик. Лезвие покрывают пятна ржавчины, но призраку-то, наверное, все равно?