Гостиница - Кит Даффилд Страница 23

Со вздохом останавливаюсь:

— Послушайте, котятки. Я знаю.

Они переглядываются.

— Что знаешь? – спрашивает, сдвинув брови, Роза. Она похожа на ребенка, который считает в уме.

— Знаю, что вела себя с консьержкой как скотина.

— А, ты об этом. – Она морщит носик. – И что?

Обнимаю обоих за плечи и притягиваю к себе. У Матти и Розы детство было не сахар, но им никогда не приходилось драться за еду. Они не знают, каково это – избить другого ребенка до беспамятства, чтобы не сдохнуть с голоду. Или сидеть в луже собственной мочи, пока рядом истекает кровью твоя мать.

— От людей в этой жизни просто так ни черта не получишь. – Сурово смотрю им в глаза. – Если тебе что-то нужно, придется это отобрать.

Кажется, мои слова их не убедили.

Роза теребит большой палец:

— А вдруг все решат, что мы типа… ужасные люди?

На секунду опускаю глаза, щелкаю языком. Как бы ей получше объяснить?

Показываю на гостиницу:

— Вы представить не можете, как живут эти богатые говнюки. У них есть все: слуги, частные школы, огромные яхты. Они бы ни капли не сомневались, а сразу потребовали и номер побольше, и подушки помягче. Вот и нам сомневаться нечего.

Поочередно смотрю им в глаза.

— Для меня вы двое – самые дорогие люди во вселенной, но вам надо быть пожестче. Говорю это, потому что я вас люблю.

— Наверное, ты права, – смущенно улыбается Матти.

— Тогда идите сюда.

Обнимаю их, и они зарываются лицами в пушистый мех моего капюшона.

Ро вдруг начинает радостно подпрыгивать.

— Смотрите! – указывает она куда-то через мое плечо. – Вон хижины, о которых говорила Инка. Давайте навестим ее мамулю, выпьем горячего кофе.

Я размыкаю объятия, и Матео потирает плечи, чтобы согреться.

— Нужно сначала договориться, Ро. Возможно, ее там нет.

— Ну пойдемте, – надувает губки Роза. – Ну пожалуйста! Хотя бы проверим, там ли она. Хочется взглянуть, как у них все устроено.

Неуверенно смотрю на Матти. Он пожимает плечами.

Поднимаю руки:

— Ладно, ладно. Уговорила. Идем пить кофе у безумной лесной старухи.

Хижины, чем-то похожие на эскимосские иглу, стоят на поляне, окруженной мохнатыми елями. Они построены из длинных тонких бревен, а сверху покрыты дерном, мхом и листьями, отчего кажется, будто эти хибарки сами собой выросли прямо из-под земли.

Пока мы идем к самой большой из них, у меня появляется нехорошее предчувствие. Мы об этой женщине вообще ничего не знаем, кроме того, что она живет в глуши и очень плохо говорит по-английски. А вдруг она двинутая?

— И что будем делать? – спрашиваю тихо. – Постучим? Или позовем ее? Просто заглянем?

Матти легонько толкает меня локтем:

— Думаю, лучше постучать. Домик такой крошечный. Если она там, услышит.

В хижине только одно мутное оконце, но оно так заляпано всякой липкой дрянью, что сквозь него ничего не видно. Дверь в сколах и трещинах. Не снимая перчатку, я решительно стучу три раза.

Нет ответа.

Опускаю капюшон и прижимаюсь к двери ухом. Внутри неприятная тишина. Не слышно даже потрескивания дров в очаге. Я понимаю, что мы зря теряем время.

Стучу еще. За дверью по-прежнему тихо.

И тут сквозь нее просачивается странный звук. Липкое клокотание. Сначала его почти не слышно, однако оно становится все громче. Звук движется – он начался вверху, затем спустился, – будто существо, которое издает его, ползает по стенам.