Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 233

И ещё один человек — тот, чьё присутствие Ольга ощутила, даже не оборачиваясь. Он стоял в дальнем углу зала, почти сливаясь с тенью от массивного шкафа. Высокая фигура в безукоризненном тёмном костюме, светлые волосы, зачёсанные назад, холодные голубые глаза, изучающие происходящее с отстранённостью энтомолога, наблюдающего за насекомым под стеклом.

Ордин. Конечно, он здесь. Ольга знала, что он придёт — не потому, что был приглашён, а потому, что не мог не проконтролировать даже такой, казалось бы, личный момент её жизни. «Брак — отличное прикрытие, Ольга Михайловна, — сказал он, когда она сообщила о решении выйти замуж. — Отдельная квартира, муж-рабочий… Идеальный фасад».

Регистратор, полная женщина средних лет в тёмно-сером костюме с брошью в виде листика, раскрыла красную книгу записи актов гражданского состояния. Лампа с зелёным абажуром отбрасывала на страницы желтоватый круг света, в котором танцевали пылинки.

— Товарищи, — голос регистратора звучал деловито, — мы собрались здесь для регистрации брака между гражданином Поспеловым Львом Ароновичем и гражданкой Литариной Ольгой Михайловной.

Ольга почувствовала, как Лёва осторожно взял её за руку. Ладонь была горячей и чуть влажной от волнения. Она не отняла руки — напротив, легонько сжала его пальцы, и от этого простого жеста будущий муж просиял.

— В Советском Союзе брак является добровольным союзом мужчины и женщины, основанным на равноправии и взаимном уважении, — продолжала регистратор, — на общности интересов, направленных на строительство социалистического общества, создание крепкой советской семьи.

Слова звучали как из другой реальности — той, где брак действительно был тем, о чём говорила женщина в сером костюме, а не частью игры на невидимой доске Ордина.

— Гражданин Поспелов, — обратилась регистратор к Лёве, — согласны ли вы добровольно вступить в брак с гражданкой Литариной?

Лёва сглотнул, и Ольга услышала, как дрогнул его кадык.

— Да, — ответил он просто, и в этом коротком слове было столько открытой, почти детской радости, что Ольга ощутила укол вины — острый, как игла.

— Гражданка Литарина, — регистратор перевела взгляд на неё, — согласны ли вы добровольно вступить в брак с гражданином Поспеловым?

Невеста почувствовала на себе взгляд Ордина — холодный, оценивающий, ждущий. Она знала, что согласие на этот брак было частью её новой работы, частью нового «я». Но в то же время, глядя на искреннее, открытое лицо Лёвы, она ощутила что-то ещё — тонкий, почти исчезнувший лучик того, чем была когда-то. Девушки, которая могла любить просто так, без задней мысли, без холодного расчёта.

— Да, — ответила она и, к своему удивлению, не услышала в голосе фальши. Ответ не был полностью искренним, но и не был полностью ложью.

Последовал обмен кольцами — недорогими, золотыми, простыми, без украшений. Когда Лёва надевал кольцо на её палец, руки его дрожали так сильно, что он едва не уронил его. «Смотри, — прошептал он, — наши инициалы складываются в "ЛО" — еще одна черта и готов первый слог слова "любовь"». Эта наивная романтика тронула Ольгу сильнее, чем она могла ожидать.

Когда регистратор объявила их мужем и женой, гости зааплодировали. Лёва, преодолевая смущение, осторожно наклонился и неловко коснулся её губ — целомудренный, почти невесомый поцелуй. И в этот момент произошло нечто странное — Ольга почувствовала, как на лице возникает улыбка. Не заученная гримаса, которую она практиковала перед зеркалом для «рабочих» ситуаций, а настоящая, искренняя, идущая откуда-то изнутри, из того уголка души, который ещё не захватил холод новой жизни.