DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 235

Вдруг сопротивление ослабло, сверло провалилось внутрь, и…

* * *

Я проснулся резко. Показалось, что кто-то больнюче ущипнул за локоть.

Мне снилось, что я был в стоматологии, но лечили мне почему-то не зубы, а голову.

Гадкий сон.

За стеной, у соседей, плакал ребенок. Ковер прочертила косая полоска золотого света, перетекла на простыню, и я невольно поморщился – глазам стало больно. На кухне родители звенели посудой. Стрелки настенных часов показывали девять утра. Спать не хотелось совершенно. Закрыть глаза – рисковать снова провалиться в мутную гнусь.

Шел июль. Первое число.

Мой лучший друг пропал два дня назад.

Я сел на кровати, держась за лоб. Еще и все тело ломило, а локоть противно потягивало от «призрачного» щипка. Может, ОРВИ подхватил? Неудивительно, что приснилась такая дичь. А какая «дичь»? Всплывали невнятные обрывки… Мы искали Лёшу в стоматологии, там сильно воняло, а потом…

Болела голова.

Я поглядел на ковер, висящий на стене. «Глушит звуки от соседей», – объяснял папа, почему-то подхихикивая. Ковер с задачей не справлялся – плач был слышен хорошо.

Я вышел на кухню, поглядел на сковороду с яичницей и скривился. Аппетит пропал.

— Па, у нас аспирин есть? Голова ноет. Кажись, я заболел.

— Глупости не говори, заболел он, фантазер… – раздалось из спальни. – Сходи лучше воздухом подыши, все и пройдет.

— Мне плохой сон снился. – Воспоминаниям о кошмаре было тесно в голове, казалось, она болит именно из-за них.

— Нечего о ерунде всякой думать, сны тогда будут нормальные.

Я вздохнул – толку от родительских советов было чуть.

— Мы с Витькой и Янкой на речку идем. Утром народу меньше.

— Аккуратней там. И это… Лёшу ищут полицейские. Без вас разберутся.

— Па. А сон правда хре… плохой был. Не очень помню, но там…

— Рассказывать – дурная примета, а то сбудется. Фантазируй меньше, с друзьями гуляй больше. Давай-давай.

Спуская с лестницы «Пионер», я каждый раз чертыхался: кому-то берут одежду на вырост, а мне на вырост достался велосипед – раза в два тяжелее меня.

Кое-как выволок на улицу, проехал до конца дома и остановился.

Что-то изменилось. Я никак не мог понять, что именно, и это сводило с ума.

Вроде привычный двор, ряд хрущевок, запах травы. Но все ощущалось по-другому. Как если бы солнце, нагревшее лоб, перемешало нечто в мозгах и я глядел на мир иначе, видел детали, которых не должен был видеть. Слишком много трещин было на моей пятиэтажке, а лавки у подъездов стояли криво, сломанные под одним углом, как по линейке. На качелях сидел забытый плюшевый медвежонок с забинтованной головой… Я нахмурился, пытаясь понять, что меня так насторожило, но из-за угла на великах вырулили Янка с Витьком.

Янка измазала щеки шоколадным мороженым и выговаривала Витьку, а тот молча крутил педали, важный такой.

— Ёкарный батон, явился – не запылился! – сказала Янка.

— У кинотеатра же договаривались. Зассал? – спросил Витька ровным учительским тоном, из-за чего последнее слово прозвучало особенно грубо.

— Так еще рано… Ёшки… Я ж ничего не взял! – спохватился я. – Голова с утра чугунная…

— Мы все прихватили! Забей. – Янка стянула рюкзак и достала гаечный ключ. – Железо!

Витек показал солонку:

— Соль!

Мы двинули к стоматологии пешком, а велосипеды повезли. Думаю, пытались отсрочить момент… Перешли через дорогу в неположенном месте, едва не попав под машину, – никогда не мог найти этот чертов переход.