DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 239

— Пошли! – пихнул меня в спину Витек, и я, хрустя мусором под ногами, двинулся по левому коридору.

С каждым шагом я все больше утверждался в мысли, что передо мной никакая не стоматология. Иначе как объяснить все эти чаны, трубы и предупреждающие знаки? Чаще всего встречался знак с каплей, прожигающей руку. И, конечно же, череп с костями, красноречиво намекающий на то, что происходит с глупыми детьми, которые лезут куда не следует.

— Смотрите, тут какие-то капсулы. Может, Лёшу держат там? – предположил Витек, указывая на вереницу бочек в одном из кабинетов.

— Точняк! – поддержала Янка. – Наверняка их тут держат для опытов. Или на органы разбирают!

Действительно: кафель, медицинские приборы и врачебные кресла наводили на мысли о жуткой лаборатории, где детей обкалывают препаратами, капают кислотой им в глаза и заживо вырезают сначала почки, печень и селезенку, потом легкие и сердце, а под конец – мозг. Чтобы положить его в банку, воткнуть провода и изучать реакции. Или подключают к компьютерам, заставляя без сна и отдыха заниматься какой-нибудь чернохирургической бухгалтерией.

От этих мыслей стало не по себе. Почему нельзя взмахнуть крыльями и улететь в окошко, подальше от вони, от ржавых арматур, хрустящих под ногами шприцев – прочь, на поле ромашек…

— Потому что, кроме тебя, Лёше надеяться не на кого! – отрезала Янка.

Слова обожгли пощечиной. Я обернулся, чтобы переспросить, но подавился фразой. В конце коридора от особенно крупной мусорной кучи отделилась белесая тень. Вытянулась во весь рост, коснувшись макушкой низкого потолка, распласталась по стенам многочисленными конечностями, отрезая пути к отступлению. В искаженных, растянутых до абсолютного безобразия чертах едва угадывался единственный глаз, горящий яростью.

— Бежим! – скомандовал Витек.

Нужды в этом, впрочем, не было. Янка рванула первой, следом и мы. За спиной раздался нечеловеческий рев; нас окатила волна тяжелой, удушающей вони, и стоматолог – или то, во что он превратился, – подобно хищному насекомому бросился за нами. Под ногами хрустели битые бутылки, пыль летела в нос, а мимо проносились кабинеты, явно предназначенные не для лечения зубов: операционные столы, окровавленный кафель, диковинные устройства, ощетинившиеся зазубренными инструментами, железные шкафы с длинными выдвигающимися полками. Возможно, на одной из таких и лежит Лёша…

Я не допустил ошибки любого беглеца. Я не оглянулся. Оказывается, чтобы споткнуться, достаточно небольшого скола в бетоне. Я ухнул носом в пол и пропахал лицом добрых полметра. Слезящимися глазами проводил спины убегающих друзей. Кажется, я снова купил им жизнь по очень высокой цене.

Тварь приближалась, и невозможно было понять, бежит она по полу, стене или потолку, – лапы отталкивались одновременно от всех поверхностей, бросая искаженное, с торчащими наружу ребрами тулово вперед. На сгибах локтей свисали обрывки медицинского халата. Я полез в карман за перочинным ножом, но… нащупал пустоту. Я же брал его с собой сегодня, я помню! Или это было другое сегодня?

Заминка стоила мне драгоценной секунды, когда я еще мог подняться на ноги. На меня налетел стоматолог. Перекрученное, изломанное его тело напоминало каляку-маляку, обросшую бледной воспаленной кожей. Лицо растянулось по грудной клетке резиновой маской и ничем уже не походило на человеческое. Все это я разглядел за то мгновение, когда массивная туша навалилась сверху, прижала меня к металлическому полу длиннопалыми ладонями. Одна сомкнулась на шее, гортань хрустнула, крик захлебнулся в соленом кашле. Мелкие рудиментарные лапки под самой грудью с хлюпаньем отделились от ребер, заскрежетали когтями-ланцетами.