Возвращение Гетер - Алексей Небоходов Страница 247

— Выводите арестованных, — приказал он двум оперативникам.

Те кивнули и направились к ванной. Вскоре оттуда донеслись крики и проклятия. Арина Капитоновна, с подбитым глазом и растрёпанными волосами, извивалась в руках оперативников, выкрикивая угрозы:

— Вы знаете, кто мои клиенты? Да вас завтра же на Колыму отправят! Я стольким людям в погонах помогала!

За ней вывели Кристину — та шла спокойнее, но в глазах стояло что-то, похожее на безумие. Молча, высоко подняв голову. Проходя мимо Елены, она искривила губы в ненавидящей гримасе.

Елена не отвела взгляда. Стояла прямо, обхватив себя руками. В глазах больше не было страха или отчаяния. Измученная, истощённая — но не сломленная.

Родионов не мог не заметить её. Среди хаоса она казалась точкой тишины. Их взгляды встретились, и что-то дрогнуло в душе капитана — профессионала, привыкшего держать эмоции под контролем. Он отвёл глаза первым, сделав вид, что изучает разрушения.

— Остальных девушек доставить в управление для допроса, — скомандовал он. — Потом отпустить. Шанина, Добровольские — со мной.

Он повернулся к Литариной и Красину:

— Вас Юрий Владимирович просил доставить отдельно. Машина внизу.

Ольга и Игорь переглянулись. Свечение вокруг них почти угасло, но что-то оставалось — в плавности движений, в выражении глаз, глядящих дальше и глубже обычного.

— Мы готовы, — просто сказала Ольга. — Наше время здесь закончено.

Они вышли первыми, не оглядываясь на разгромленный салон.

Наутро кабинет Андропова на Лубянке наполнял запах крепкого чая, налитого в обычный гранёный стакан в серебряном подстаканнике. За окном падал снег — крупные хлопья медленно опускались на серую Москву, добавляя немного яркости пасмурному февральскому дню. Юрий Владимирович сидел за столом, просматривая бумаги. Перед ним лежала тонкая папка с грифом «Совершенно секретно» и надписью красными чернилами: «Дело закрыто».

Родионов стоял навытяжку, ожидая реакции председателя. Ночь прошла в допросах, рапортах, объяснениях. Усталость была смертельной, но виду он не подавал — годы службы научили скрывать слабость.

— Садитесь, Степан Дмитриевич, — произнёс Андропов, откладывая бумаги. — Чаю хотите?

Родионов опустился на стул, отметив, что председатель КГБ впервые обратился к нему по имени-отчеству.

— Спасибо, Юрий Владимирович.

Андропов налил чай в стакан в таком же подстаканнике, как и стоящий перед ним, подвинул к капитану. Делал это с неторопливой точностью человека, привыкшего контролировать каждый жест. Лицо, обычно непроницаемое, сегодня выглядело почти удовлетворённым.

— Операция прошла успешно, — сказал он, отпивая чай. — Ордынцев больше не проблема. Сеть ликвидирована, документы изъяты, свидетели обработаны. Кристина Попова и Арина Капитоновна предстанут перед закрытым судом.

Родионов знал, что означает эта формулировка: заседание за тяжёлыми дверями, без протокола, без свидетелей, где приговор уже предрешён. Имена исчезнут из всех документов.

Он кивнул, не испытывая ни жалости, ни сомнений. Не после того, что увидел в том притоне, не после историй, услышанных от девушек на допросах.

— А Добровольские? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Вне подозрений, — ответил Андропов, изучая подчинённого поверх очков. — Жертвы обстоятельств. Кстати, о девушке… Елена, верно? Интересный случай. У неё, оказывается, есть определённые наследственные особенности. Но она об этом не знает. И пусть пока не знает.