DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 250

Лёха пнул мужика ногой в живот, и тот согнулся в три погибели. Отвертка с заточенным концом упала и покатилась по асфальту. Лёха представил, как хватает заточку и всаживает ее ремненогу в морду, грудь, живот или куда он там попадет, а потом сбрасывает раненую тварь на землю и топчет, топчет. Но он еще не забыл, как было больно, когда ему отрезали кусок уха, и не забыл, как у него забрали воздух, сладкий, вонючий, все равно какой воздух, он до сих пор глотал его с большим удовольствием, чем дорогое вино.

Ремненог потерял интерес к пьянчужке и велел нести себя вместе с вином в парк, разбитый у озера. Лёха повиновался. Уходя, он глянул на мужичка, который поднял заточку и медленно-медленно, как покалеченное животное, побрел следом за ними.

Лёха с ремненогом уселись у воды. Светило солнце, неподалеку от них плавали утки, на противоположном берегу мамочки возились с малышами на детской площадке. Трава была мягкой и теплой.

Он таскал ремненога уже третий час. Спина и шея побаливали, а ухо ныло, но Лёха не отчаивался. Он надеялся, что в конце концов они с ремненогом договорятся и мирно разойдутся.

Его пленитель захмелел и стал болтлив. Кость, которую он держал у Лёхиного горла, пропала.

— У тебя есть женщина, Лысая Башка? – спросил ремненог и тут же продолжил, не дожидаясь ответа: – У меня было много женщин, много разных – и юных, и старых. У меня было много животных – овец, ослов, коров. А однажды у меня была верблюдица – глаза большие и красивые, как два солнца, а пахло от нее амброй. Она пришла ко мне во сне, и это был лучший сон в моей жизни. Шерсть у верблюдицы была с жемчугом, а хвост – всех цветов радуги: красный, желтый…

Лёха почувствовал, как в затылок ему уперся член ремненога.

— Хватит! – вскрикнул он, вскочив на ноги. – Когда ты меня отпустишь? Ты поел, попил, подрался. Давай разойдемся, а?!

— Хорошо, Лысая Башка, – сказал ремненог. – Выполни последнее мое желание – и ты свободен.

— Какое?

— Видишь девочку на площадке? В белом платьице?

— Нет.

— Я знаю, что видишь. Укради ее для меня.

— Нет.

— Да! – с нажимом проговорил ремненог. – А если ты мне ее не принесешь, я выгрызу в твоей башке дырку и буду трахать ее. А когда ты умрешь, я выдавлю твои глаза и буду трахать твои глазницы.

Лёха смотрел на девочку в белом платьице. Словно игрушечная невесточка. Она сидела в песочнице и кормила маму понарошечными пирожками. Пухлые ножки, белые носочки. «С чем пирожки?» – подумал Лёха, как будто это сейчас имело значение. Может, с вишней. Или с мясом. Жирным верблюжьим мясом. К горлу подступил комок желчи, но Лёха сдержал рвотный рефлекс.

Мирно разойтись не получится, понял он. Залпом допил остатки вина и, зажмурившись, чтобы осколки не попали ему в глаз, ударил бутылкой о бутылку. В руке распустилась острая розочка. Утки развернулись и поплыли прочь от берега.

Лёха ударил розочкой в направлении ремненога, но удар пришелся по воздуху. Он ударил еще раз, но и там было пусто. Ремненог исчез. Никто на нем не сидел.

Не успел Лёха обрадоваться освобождению, как услышал знакомый голос:

— Лысая Башка… – Голос звучал ясно и громко, как будто во всем мире выключили звук и остался только голос ремненога. – Что проще: верблюдице пройти сквозь игольное ушко или мне пролезть в твою голову?