Сказания о ёкаях - Анастасия Гор Страница 255

И ничего не произошло.

И произошло всё сразу.

Эхо разнесло голос Странника по пещере, и Мио, скребущая когтями по камню, затихла, наконец-то признав поражение. Несколько уцелевших ажурных фонариков всколыхнулись, три кварцевые пиалы окончательно треснули поперёк от несправедливости и его нахальства. Сквозняк вскружил красную от крови пыль и расчесал раскрывшиеся веером лисьи хвосты. Странник довольно слизал горечь саке с выкрашенных кумадори губ и повернулся ко всему собравшемуся здесь лисьему роду.

— По всему свету эту новость разнесите, – приказал он духам, запрокинув голову. – Донесите до всех ёкаев, до самых отдалённых их домов. Я девятихвостый Дикий лис из Эдзо, и моя жена – принцесса кошек!

После его слов тишина длилась недолго. Хлёстко, как удар плети, она взорвалась гомоном голосов.

«Она больше не ничья и не чья-то,– понёсся шёпот меж разбитых алтарей и зыбких призрачных лисов. – Она его!»

«А он не ничей и не чей-то,– подхватил кто-то в ответ. – Он её!»

«Девять чёрных хвостов с одним сплелись, похороненным в земле. Теперь их десять. Отныне она – часть рода!»

И хором раздалось:

«Дикий лис взял себе жену, и это Хакуро Кёко – принцесса кошек!»

— Что ты наделал? – зашептала Мио в ужасе, озираясь на бормочущие осколки статуй и заискрившиеся от возбуждения силуэты, зашедшиеся лающим смехом и выкрикивающие поздравления. Парящие в воздухе жёлтые глаза стали гаснуть один за другим, хвосты – расплетаться или обратно каменеть, снова превращаясь в часть пещерного барельефа. В конце концов толпа кицунэ, созванных на празднество, разбежалась кто куда. А это лишь одно могло означать: у него всё получилось.

— Разве ты не этого хотела? – спросил Странник, помогая матовым полупрозрачным лоскуткам расползтись взмахом своего рукава. Один из его хвостов нечаянно задел обрубок хвоста хранительницы Высочайшего ларца, когда он мимо проходил, и та распушилась вся, мех дыбом встал по всей спине, слюна закапала с раздвоенного языка между злобно ощеренных зубов. – Ты ведь все эти месяцы с трудом сама с собой боролась, всё норовила Кёко правду выдать. Всякое про меня болтала, толкала саму провести упокоение и так и эдак, даже о том ей поведала, о чём никто, я думал, кроме меня не знает, – что для упокоения и трёх компонентов не нужно… Правда верила, что я не узнаю, да?

— П-при чём т-тут это?! – встрепенулась Мио, но всё же испугалась и не нашла смелости отрицать вменённые обвинения, коль запиналась так.

— Я сделал то, что ты трусила сделать всё это время, – истину открыл. Чем же ты, скажи на милость, недовольна?

— Узнать обо всём должна была лишь она одна, а не всё лисье племя, к которому ты её присоединил! – зашипела Мио. – Ты ведь знаешь, что племя ваше самое болтливое из всех живущих! И самое многочисленное после кошек. Где один лис – там тысяча лисов, а где тысяча лисов – там весь мир… Они и вправду всем теперь расскажут, с охотой твоё поручение выполнят, просто чтобы посмотреть, что тогда случится. Все ёкаи во всём Идзанами скоро узнают о том, кто такая Кёко!

Странник пожал плечами. Изменить ничего нельзя было, а даже если и можно… Он бы ни за что этого не сделал. Многовековой голод был утолён двумя укусами и тремя глотками из трёх пиал, и Странник – Иварасамбе – испытал удовлетворение намного большее, чем от тысячи съеденных сердец.