DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 255

— Молодё-о-ожь! – донесся мамин крик. – Ужинать!

Глеб резко вскочил с шезлонга; перед глазами потемнело – видимо, сказался недавний муторный сон, – но тут же отпустило. И через мгновение он уже мчался вверх по лестнице. Почему-то ему очень хотелось обогнать эту странную Анжелу и что-нибудь – Глеб сам не понимал, что именно, – ей тем самым доказать.

— Подружились? – спросила мама, разливая по тарелкам окрошку.

Они сидели за большим деревянным столом под раскидистой яблоней. Дымились шампуры с шашлыками, и вкусно пахло запеченной картошкой.

— Да мы там просто с Анжелкой у озера…

— С какой еще Анжелкой?

Глеб перевел взгляд на новую знакомую – она сидела совершенно спокойная и серьезная.

— Ну, мам… С ней – с Анжелой Муравейник… – начал он, указывая на девочку рукой.

Папа выронил ложку – окрошка брызнула, как после взрыва квасной мины, – и захохотал. Мама тоже рассмеялась.

— Муравейник… Муравейник! – На глазах у нее проступили слезы.

— Глеб, я же Майя, – сказала девочка и поправила колечко на косичке. – Ты, наверное, не расслышал. Извини, у меня голос неприятный и дикция плохая…

«Вот же гадина, – с каким-то даже восхищением подумал Глеб. – Отомстила все-таки. А надо было в машине знакомиться. Воткнул, блин, наушники, а теперь как дурак».

— Глебушка, это ты, наверное, про торт думал, и вот… – смеялась мама.

Глеб опять поморщился, болезненно восприняв слова про торт как намек на его полноту.

«Завтра с утра пойду бегать», – поклялся он себе.

Но бегать с утра он так и не пошел, а отправился вместе с Анжелой Муравейник – то есть с Майей – исследовать дачный поселок.

Глеб потихоньку привыкал к ее странным шуткам, к чудно́й манере внезапно менять тему разговора и высказываться о запредельных вещах. Только не мог никак научиться определять, когда она с ним по-серьезному, а когда… Нет, у Глеба даже не получалось придумать, каким словом это назвать. Майя не стебалась и не прикалывалась, она как будто устраивала ему саркастический взлом мозга. Проводила логические диверсии с самым серьезным в мире лицом.

Например, она спрашивала его:

— Глеб, ты же взрослый человек, да?

— Само собой, – отвечал он уверенно.

— Слушай, а как ты думаешь, когда наступает момент, что человек из бесформенного малыша в смешных шортах и со стрижкой под горшок становится стабильно выглядящей личностью? Приобретает законченную форму. – Глеб озадаченно пожимал плечами, а Майя продолжала: – Я сколько ни слежу, никак не могу поймать. Вот есть дети – они еще сырой, ну, не готовый человеческий продукт. А вот взрослые, родители, учителя – они готовый. Когда происходит застывание?

— Может, когда паспорт дают? – предполагал Глеб, чувствуя, что идет прямиком в ловушку.

Майя отходила на пару шажков, оценивала его с ног до головы и спрашивала:

— То есть ты уже итоговая версия человека? Паспорт-то у тебя есть?

— Да… есть. Ну… да, типа готовая.

— И через двадцать лет ты будешь выглядеть примерно так же, как сейчас?

— Не, я буду выше, конечно. Бороду, может, отпущу, как батя. Раскачаюсь. – Глеб говорил и сам чувствовал себя неловко. Ну блин, чего он такое несет-то? У него ж вместо усов пока только жалкий пушок пробивается. – Блин, Майка, зачем ты это спрашиваешь?!

Майя в ответ пожимала плечами, а Глеб потом долго мусолил в голове: имеет ли он право считать себя взрослым, если еще так далек от финальной формы? Спрашивал себя: можно ли называть карамелью не застывший сахарный сироп? Думал: что, если бы так, как он, Глеб, вел себя герой книги? Если бы воткнул наушники и не помогал грузить сумки? Посчитал бы читатель Глеб этого героя законченным, сформировавшимся взрослым?.. От этих мыслей начинала болеть голова и Глебу делалось неловко.