Дух Офуми - Окамото Кидо Страница 31

Но он тут же поправил себя: Ёсими получал всего сто коку жалованья, да к тому же был не чужд кутежам. При таком достатке и легком нраве деньги у него задерживались редко. Значит, грошовая харчевня в глуши была ему как раз по карману.

Теперь связь между О-Суги и Ёсими не вызывала сомнений. Хансити прежде пытался узнать, не заглядывал ли сокольничий в деревню накануне вечером, но даже болтливая хозяйка лавки этого не знала. В ту же минуту на дороге показался старик-птицелов, и Хансити, выйдя наружу, поманил его к себе.

— Ну что, добыл птиц?

— Вот, наловил сколько смог.

Старик, видно, бегал во весь дух: в клетке, набитой до отказа, трепыхалось с дюжину воробьев.

— Превосходно, – с улыбкой одобрил Хансити. – Этого более чем достаточно. Только скажите-ка: перья у них в клею. Сумеют ли они взлететь?

— Одни полетят, другие – нет, – отозвался старик. – Впрочем, клей мы всё равно потом смываем. Давать соколу птицу с липкими перьями никак нельзя.

— А здесь их можно отмыть так, чтобы они не разлетелись вмиг?

— Можно, если приложить старание.

— Хорошо. Пока оставим как есть. Пойдемте.

— Куда теперь направимся?

— Вон туда, в ту самую харчевню.

Хансити что-то быстро шепнул старику на ухо, и тот послушно кивнул. Расплатившись за сандалии, Хансити двинулся вперед, и вскоре они остановились перед домом Тацудзо.

Заведение это влачило жалкое существование: в углу пылились соломенные сандалии и бумажные веера, словно лавка приторговывала еще и всякой хозяйственной мелочью. На узком земляном полу теснились две-три скамьи. В глубине виднелась крохотная комната в четыре с половиной татами с потемневшими от времени, наполовину раздвинутыми сёдзи. У входа к старой иве была привязана вьючная лошадь. И тут же изнутри донесся яростный крик:

— Ах ты, мошенник! Обещал вернуть через три дня, а минуло уже пять!

Заглянув внутрь, Хансити увидел рослого рыжеватого мужчину лет тридцати пяти, по виду – типичного возчика. Тот в ярости наступал на другого – смуглого, среднего роста человека, по всей видимости, самого Тацудзо.

— Не лгу я тебе! Говорю же – сейчас в мошне пусто, потерпи! – оправдывался Тацудзо, суетливо запахивая ворот. – К чему ты такой ор поднимаешь перед соседями?

— Да плевал я на твоих соседей! Всем и без того известно, что ты лжец и пройдоха! Если не хочешь, чтобы тебя возненавидели вконец, выкладывай монеты!

— Да ведь я же просил: подожди немного! Завтра… не позже завтрашнего дня!

— Слыхал я твои «завтра»! Оскому уже набили! При таком хозяйстве да не найти жалких тысячу двести мон – не смеши меня!

С этими словами возчик схватил Тацудзо за грудки. Тот сбросил короткую куртку и приготовился к схватке. У стены в растерянности замерла девчонка-прислуга, не смея вмешаться. Старой матери, видно, не было дома. Из их перебранки стало ясно, что возчик явился требовать игорный долг. Драка была неизбежна. Хансити стоял на пороге и молча наблюдал. И точно: в следующий миг противники вцепились друг в друга. Возчик был сильнее; он ловко заломил Тацудзо руку и прижал его к скамье. Та опрокинулась, и оба покатились по земле. Хансити решил, что пора вмешаться.

Он шагнул внутрь и громко произнес:

— Эй, почтенные! Что за шум? Мы с товарищем уже давно ждем, а вы тут кулаками машете. С дракой успеете, сперва бы с гостями разобраться.