Кот в пальто - Евгения Малинкина Страница 33

В тот день мне разрешили сходить домой, это был последний раз, когда я видел жену и сына. Моя жизнь оборвалась, я попал под артобстрел на Стрелке Васильевского острова. Я не сразу понял, что умер. Потому что не видел своего мёртвого тела. От него ничего не осталось. Я никогда не верил в жизнь после смерти. Я всё так же копал траншеи и дежурил ночами. Каждый блокадный день. Каждую блокадную ночь. Я прогонял манящий свет. Время остановилось. Когда не можешь перешагнуть и застреваешь во времени – спасает только чудо. Однажды я увидел родные души. Видимо, настал час. Сына Алексея я сразу узнал, хоть он по земным меркам был давно старше меня. Он шёл от Университетской набережной. Тогда же я в первый раз увидел своего взрослого внука. Вероятно, появление сразу их двоих и дало возможность перешагнуть порог. Я понял, что война давно позади и снова на мгновение ощутил реку времени. Щемящее чувство любви и жалости к родным детям вспыхнуло во мне с величайшей силой. Я понял, что не могу их обнять, я ощутил, что бесплотен. Именно в этот момент я умер. Именно в этот момент я воскрес к жизни и любви».

— Вы хотите, чтобы я нашла их?

Даша почувствовала, что может двигаться и пошевелила рукой.

«Девочка, подожди, ещё немного. Я слишком долго молчал. Ещё немного. Немного… Я увидел сына и внука, спешащих по своим делам. Теперь я мог быть рядом с ними. Они не слышали меня, но с тех пор я всегда был рядом. Я наблюдал за ними, чувствовал жизнь, одновременно не чувствуя времени, потому что его нет, и ощущая его быстротечность, потому что призывающий свет появился вновь и уже не исчезал, но стал истончаться. Сын умер. Остался внук. Я не могу остановить предначертанное, но могу исправить исход. Без тебя всё закончится. Ты должна быть рядом, ты должна спасти их. Внука и правнука. Я ждал тебя. Ты слышишь?»

— Да. Но почему я?

— Она очнулась! Даша, Даша, что с тобой? Ты слышишь меня? Почему ты лежишь на земле? Что случилось? Ты плачешь? Даша! Ты слышишь меня?

Даша открыла глаза и увидела прямо перед собой болтающиеся красные бусы и склонённое к ней лицо тётушки с нахмуренными ниточками бровей.

— Жива!

— Бардзо добже! Бардзо добже! – послышалось из-за спины тётушки.

— Ты зачем на тропинке разлеглась? Уже вечер!

— По вечерам нельзя?

— Тьфу ты, спорщица какая! Земля же холодная!

Даша приподнялась на локтях. Голова слегка кружилась, но в целом она чувствовала себя хорошо, не замёрзла, нигде ничего не болело. Получается, она просидела, то есть пролежала, на этом бревне до вечера, а потом каким-то образом очутилась на земле. Даша нащупала под собой щепки – всё, что осталось от бревна, – и зачем-то сунула их в карман куртки. Дорога, по которой они с котом пришли, тоже куда-то исчезла.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Хорошо! – передразнила тётушка. – Мы с Петром тебя спасли! Если бы пошли другой дорогой, ты бы так и лежала без чувств посреди леса в ожидании диких зверей.

— Спасибо!

Даша поднялась на ноги и отряхнула джинсы.

Надо сказать, команда спасателей выглядела эффектно. Тётушка, в незнакомом полосатом пуховике нараспашку, красной кепке, в длинных красных бусах, натянутых на левую грудь, держала в правой руке метлу. Позади неё на дорожке стоял Пётр с заклеенной крест-накрест переносицей, загипсованной левой рукой, металлоискателем в правой и глупо улыбался.