Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров - Саша Гран,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Анхель Блэк,Мария Токарева,Эдди Кан,Дария Эссес,Александра Рау,Ольга Дехнель,Яна Вуд,Юлия Макс,Оксана Токарева,Рия Альв,Софья Соломонова,Е Страница 35

Пришлось снять цилиндр, чтобы не задеть вывеску. Колокольчик звякнул словно издалека, из другого мира. Дверь захлопнулась за спиной Люсьена с тихим вздохом; казалось, лавка неохотно впускала гостей.

Воздух внутри был густым, пропитанным ароматами воска, старой кожи и чего-то неуловимого, горького, будто кто-то развесил для просушки пучки полыни. Полумрак царил меж высокими стеллажами, уставленными диковинными сокровищами: механизмами с хрупкими шестеренками, застывшими в вечном ожидании запуска, разноцветными флаконами, мерцающими, как пойманные в ловушку светлячки, и книгами в потрепанных переплетах, чьи страницы, казалось, шептались между собой на забытом языке.

Вместо прилавка в лавке оказался стол, покрытый изумрудным сукном, а на нем виднелась клетка с чучелом зеленого попугая.

Внезапно чучело вскинулось и заорало:

– Беспор-р-рядок!

– О, тихо-тихо, Коко, это не беспорядок, а всего лишь новый посетитель.

За столом, в кресле с вытертой бархатной обивкой сидел сгорбленный мужчина средних лет с серыми волосами. Пальцы, узловатые, как корни древнего дерева, крутили старинный ключ, а глаза – яркие, как расплавленный янтарь – следили за Люсьеном с пытливым любопытством. Показалось, что левый глаз переливался рубиновым цветом и мерцал узким змеиным зрачком.

Люсьен моргнул – и наваждение пропало.

– В поисках чего-то… особенного, юный месье? – Голос антиквара был мягким, как шорох страниц, но в нем чувствовалась сталь.

Люсьен вздрогнул и поправил воротник пальто, внезапно осознав, что в лавке слишком тепло, почти душно.

– Мне нужен подарок. Для… для одной дамы, – начал он, неловко подбирая выражения. – Что-то… что сможет сказать то, чего не выразить словами.

Старик улыбнулся, встряхнув длинными пепельными волосами, и его губы растянулись в загадочной ухмылке, будто он знал нечто, что Люсьену еще только предстояло понять.

– Ах, молодость, – прошептал он, и его пальцы скользнули по зеленому сукну, сплетая невидимую паутину. – Любовь – это всегда сделка, месье. Чувства – игра отражений и масок. И похоже, для вас… у меня есть кое-что любопытное. – Он наклонился и извлек из ящика стола небольшой предмет, завернутый в бархатную ткань темно-синего оттенка.

Развернув ее, старик продемонстрировал Люсьену черный бархатный же футляр, где покоилось зеркальце в серебряной оправе, украшенной витыми узорами, напоминающими змеиную чешую.

– Этот предмет, – прошептал старик, – покажет вам истинные желания того, кто в него посмотрит. Не то, что они говорят, не то, что сами чувствуют… а то, что скрыто даже от них.

Люсьен взял зеркальце в руки. Оно было холодным, как лед, но в глубине его поверхности что-то мерцало, будто далекий огонек, зовущий из-под толщи воды.

– Сколько? – спросил Люсьен, уже чувствуя, что этот подарок – именно то, что он искал.

Старик засмеялся – тихо, словно издалека донесся скрип половиц. Или шипение змеи. Зато попугай Коко вторил ему бесстыдным хохотом, а потом по мановению руки вдруг замер и снова превратился в чучело.

– О, месье Делакруа, здесь мы не торгуем за звонкую монету, – ответил антиквар. – Я беру только то, что действительно ценно.

– И что же?

– Что-то… личное.

«Да это магическая лавочка! Или нет? Разве король не запретил магам торговать еще шесть лет назад?» – засомневался Люсьен, задумываясь, куда привела его судьба. Но «чучело» попугая быстро ожило, хаотично заметавшись по клетке, и Люсьен немного успокоился. Лавка показалась даже уютной. Что же до описания зеркальца… предмет не выглядел опасным или волшебным, зато старинным и утонченным – однозначно.