Духи Минска - Екатерина Стрингель Страница 38

— В инте… что? Это какая‐то книга? – растерянно спросил Паша.

— Ну… это такая большая библиотека, где можно найти ответ на любой вопрос. Там очень много книг и информации. Книг, которые нельзя потрогать, – попыталась объяснить Настя.

— Библиотека-призрак? Во мне тоже много информации, и меня нельзя потрогать. – Паша попытался улыбнуться.

— Да, будем считать, что это библиотека-призрак. – Настя улыбнулась в ответ. – Так вот, там пишут, что призрак может отправиться дальше к свету только после того, как закроет свое незавершенное дело.

— Незавершенное дело? У меня нет незавершенных дел. Я ничего не начинал. – Паша непонимающе посмотрел Насте в глаза, отчего стало немного жутко.

— Не физическое дело, а скорее что‐то духовное. Подумай, что тебя волнует больше всего?

Паша замолчал, переведя взгляд на потолок. Он молчал несколько минут, а Настя не решалась его окликнуть, разглядывая его прозрачное тощее тело в свитере и штанах, острые черты лица со впалыми глазницами, и стараясь запомнить в мельчайших деталях.

«Боже, сколько ты всего пережил… Бедный… Мне так тебя жаль». – Насте хотелось кричать от боли в груди, она прикусила нижнюю губу и впилась ногтями в холодную кожу предплечья.

Паша резко повернулся и тихо сказал, словно что‐то вспомнил:

— Аня… Я так и не извинился перед ней. – Паша встал и начал метаться по камере из стороны в сторону. – Я поступил очень подло: сказал маме, что это она взяла бабушкино золотое кольцо, которое я проиграл на скачках. Мама тогда сильно разозлилась и выпорола сестру ремнем. Она плакала и не понимала, за что мама ее наказала. Я хотел во всем признаться, но так и не смог.

Паша опустил голову и снова закрыл лицо руками, после небольшой паузы заговорил:

— А эта твоя призрачная библиотека может знать, где моя сестра?

— Ну, в теории может. Но чтобы ее найти, понадобится гораздо больше информации, чем просто имя. Расскажи мне о ней все, что помнишь. – Настя достала телефон и начала записывать в заметках.

— Аня… Очень хорошая, милая девочка. Ей было семь лет, когда мы спустились сюда. У нее светлые волосы и большие голубые глаза. Мама с папой называли ее «Анютик». Я скучаю по ним… Но я прекрасно понимаю, что вряд ли они еще живы. Прошло семьдесят два года с моей смерти.

— А как ты понял, сколько лет прошло? – Настя смотрела на Пашу с недоумением. – Я думала, ты не в курсе, какой сейчас год.

Призрак кивнул в сторону стеллажей. Настя глянула на коробки: на каждой была написана дата изготовления и срок годности.

— Точно! До меня дошло. – Она восхитилась сообразительностью Паши.

— Да, каждый день, когда сюда приносят новый товар, я вижу примерную дату. Пока я тут сидел, изучил все составы, описания продуктов и названия. Этикетки для меня как книги. Люблю, когда в составе побольше написано: пищевые добавки, глутамат натрия и консерванты. Я не знаю, что это значит, но звучит очень красиво.

Настя улыбнулась, попыталась встать, качнулась и чуть не упала. В теле ощущалась дикая слабость, ноги дрожали от холода, нос начало закладывать, а кончики пальцев онемели.

— Ты в порядке? – к ней подлетел Паша, обдав Настю новой волной холода. – Тебе нельзя здесь столько находиться. У тебя руки посинели. Срочно нужно идти греться! А то останешься здесь со мной в камере навсегда!