DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 38

Пора.

Лицо мамы даже во сне было расстроенным. Быть может, ей снился отец. Или во сне она переживала, что я пошел по его стопам, переняв мысли, идеи. И ведь он был прав: тебя запомнят в моменте. Поэтому пришло время этому моменту настать.

Я задушил маму подушкой. Пока она дергалась в агонии, ухватившись своими сухими ладошками за мои запястья, мне в голову пришли слова из детства: кататься я смогу только через ее труп. Мама, мамочка. Как же ты была права.

Перед глазами представал тот вечер с Яриком. Его взгляд, в котором, помимо страха, застыл немой вопрос: «Почему?» Почему я сделал это? Зачем я толкнул его, когда он стоял на краю? Руки мои, душившие маму, дрожали, как и в тот раз.

Наконец она затихла. Я снял подушку с лица и, закрыв маме глаза, поцеловал ее в лоб. Я знаю, мам, ты бы меня простила.

Тело я под покровом ночи дотащил до скалы, откуда и скинул в море. Должно быть, успел засветиться на множестве камер, пока нес, но это уже ни на что не повлияло бы.

Финал. Ласт райд

До нашего спота я добрался, когда солнце уже наполовину погрузилось в морскую пучину. Город стремительно загорался окнами, полнился детским смехом и вечерними летними разговорами. Лаяли собаки, гремели рессорами старые автобусы, а я сел на скейт и стал ждать.

— Так и знал, что ты здесь, мразь.

Я обернулся – за спиной стоял дядя Олег, направив на меня пистолет. Еще днем я видел новости в местных пабликах. Видеозапись показывала, как я тащу мамино тело к морю.

Он нашел меня первым.

— Собственную мать… Что же ты за человек такой?! – злобно шипел дядя Олег, аккуратно подходя ко мне. – Ты меня сына лишил, ублюдок!

— Уже поздно что-то менять. – Я не шелохнулся. – Рампа уже достроена.

— Рампа? – Он замер. – Что ты…

— Самая крутая на свете рампа для самых убойных трюков. Присаживайтесь. Вот-вот все начнется.

Дядя Олег зарычал, набросился на меня сзади, повалил. Заломил руки за спину – сустав стрельнул болью. Я поморщился, но ничего не сказал. Лязгнули наручники.

— Молчишь, тварь?! Молчи, молчи. Я тебя на пожизненное укатаю, мразота. Я ведь знал, что это ты с Яриком так, я чувствовал, я…

Солнце скрылось за горизонтом окончательно. На секунду стало совсем темно, а потом над морем забрезжил свет.

— Что за… – Дядя Олег отстранился, встал.

Я с трудом поднялся на колени.

Другой круг выплывал из-за линии моря. Параллельно ему, позади – следующий. Из облака прорезалась огромная величественная дека. А на ней – громадная нога.

— Какого… Я… – Дядя Олег захрипел и неловко свалился на землю, схватившись за сердце.

Я посмотрел на него равнодушно:

— Папа вернулся.

Мой отец, такой же, как на фотографии из моего детства, на громадной доске выезжал из-за горизонта. Прыгал с громадной рампы, наконец достроенной мной, заслонив собой небо. Я не мог оторвать от него взгляда, и тени, вечно снующие рядом тени, среди которых были как и случайные зрители, так и его друзья, его любовь, – все они загудели, закричали, вскинули руки в предвкушении лучшего трюка в их жизни.

— Папа вернулся, чтобы сделать трюк, о котором мечтал всю жизнь, – объяснил я хрипящему позади дяде Олегу. – Самый убойный трюк.

Я смотрел на фигуру отца, медленно и неизбежно накрывающую город, и был преисполнен счастьем. Я выполнил свое предназначение, стал с ним единым, догадался до всего – и теперь мог целиком лицезреть самую крутую попытку.