Вехоть - Хьюго Борх Страница 4

А вот еще «эханья», «кхэханья», – точь-в-точь человек на кровати переворачивается, кряхтит и стонет, – я перестала дышать, но оттуда будто в камеру глядели, только я восстановила дыхание – черти принялись за свое дело, подняли дикий ор, – от их визжаний я начала растирать глаза и уши, хотела проверить себя: сон-не-сон?

Страшно свесить ноги, дойти до включателя света, проверить квартиру, забежать в туалет.

Думаю, может у меня глюки?

Все же встала в туалет. Шла, отвернувшись от родительской комнаты. За стонами пошли хрипы, – видно, черт страдает бронхиальной астмой. Ну, шутки шутками, а в туалете заперлась. Там пошли скрипы деревянных половиц, какие укладывают в деревенских избах, а потом из-под двери протяжный вздох: А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а.

Да пропади ты пропадом! Я такие звуки как-то в больнице в общей палате слышала от соседок по койкам, – так я их видела и то страшновато было, вдруг одержимы были они, тоже всю ночь не спала. А больше нигде такого ужаса не испытывала. Меня от страха парализовало просто, когда забралась обратно в кровать.

Потом донеслись до меня шаги, редкие такие, и голос бубнил одно слово, только одно слово: «поскотина»… «поскотина»… «поскотина»…

И снова из спальни матери протяжный звук «А-а-а-а-а-а-а» повторился.

— Что тебе надо?! – вдруг спросила я.

В ответ услышала шаги. Опять шаги и голос уже будто другое слово повторял: «вехоть», «вехоть».

Я на миллиметр сдвинуться не могу. Ладони держащие края одеяла, вспотели… И тут меня что-то сорвало с кровати. Вскочила, как ужаленная. Схватила джинсы, свитер, мобильник, – не включая свет, проскользнула в коридор, там на ощупь нашла пуховик, кроссовки, схватила их, и только к двери, как передо мной возникла старуха…

Кроссовки выпали из рук. Я увидела перед собой страшную искривленную ужасом физиономию какой-то старухи с горящими глазами навыкат. Во рту она держала пучок травы.

— Да, Господи! – заорала я. – Спаси и помоги!

Босая, прямо в пижаме и с одеждой в руках я шмыгнула на лестничную площадку одеваться. Дверь за собой захлопнула и держала еще какое-то время. Сняла пижаму, стою голая на лестничном пролете. Скажу так, голая, но спасенная.

Натягиваю свитер и джинсы на голое тело, впервые без лифчика и трусиков. Есть в этом какой-то драйв, моя уверенность в себе растет с каждой секундой. Знаю, грубые джинсы на голую ж…пу не фонтан, сильно натирают в промежности, но в горле и животе что-то отпустило, уже наплевать на одежду, на чужие любопытные глаза, – я спасена. Для человека голым встречать опасность – не вариант. А в джинсах, да. Да! Да! Да!

Кроссовки забыла в квартире. Но за ними не пойду. Дудки!

Позвонила подруге Виктории, – она очень энергична, подняла отца и они быстро прилетели на машине за мной.

Какие у них глаза были, когда они лицезрели меня босую, в джинсах и пуховике. – не передать.

До утра оставалось немного, сидела у Викуси, закутавшись в плед, не сомкнув глаз, за разговорами и глинтвейном, днем пробыла у них, практически спала, и еще одну ночь пробыла. А утром второго дня после той страшной ночи приехала мама. Она приехала ко мне в больницу, я за два часа до ее приезда попала туда «по скорой», что вызвала Вика, с воспалением легких.

Несмотря на мамин не очень притязательный вид, и, честно говоря, помятое лицо, и состояние «частичной невменяемости», она с подозрением изучила меня.