Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров - Саша Гран,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Анхель Блэк,Мария Токарева,Эдди Кан,Дария Эссес,Александра Рау,Ольга Дехнель,Яна Вуд,Юлия Макс,Оксана Токарева,Рия Альв,Софья Соломонова,Е Страница 40

Наконец городские часы пробили полночь. Первый удар нового года совпал с ударом сердца Люсьена. Он упал на колени, чувствуя, как что-то теплое и знакомое возвращается в грудь. На снегу перед ним лежал единственный уцелевший осколок зеркала, и в нем отражалось его лицо, привычное и знакомое.

Люсьен ликовал, радуясь своей свободе перед вечностью, которую он едва не продал. Вот и всё! Всё!

«Свободен! Я свободен! О, как легко в предновогодней суете случайно продать душу!» – думал он, судорожно сжимая ключ и подсвечник. Он не знал, зачем захватил с собой эти предметы, и поспешил избавиться от них, но, казалось, что-то неизбежно следовало за ним… Что-то среди дымных отпечатков на стенах, что-то в шепоте ветра. Кто-то…

* * *

В зеркале спальни Люсьен вновь увидел четкое отражение – свое! Однозначно свое. Хотя… не совсем. Глаза казались чуть темнее, в уголках губ затаилась тень, которой раньше не было. Когда Люсьен прикоснулся к стеклу, ему померещилось, что отражение замешкалось на мгновение, прежде чем повторить жест. Люсьен потряс головой, отгоняя наваждение. Ведь все закончилось!

Он поспешил в дом невесты, чтобы сообщить радостную весть. Лизетта, закутанная в теплую белую шаль, встретила его у порога и проводила в гостиную. Она вздрагивала при каждом хрусте дров в камине.

– Ты… ты вернулся?

– Вернулся! И моя душа со мной! Я весь твой, любовь моя! Скоро мы поженимся, и я весь буду твой!

– Только больше не дари мне таких… подарков.

– Никаких дурацких подарков! Я – другой человек!

Лизетта устало улыбнулась, так тускло и измученно, что показалось, будто фрагмент ее души остался заточен в зеркале с серебряной оправой. Но Люсьен отогнал от себя дурное предчувствие.

– Мне снилось, будто я смотрю в зеркало, а там… – Она замолчала, пальцы сжали кружевной подол. – Что-то смотрело на меня.

Люсьен, забыв о приличиях, обнял невесту, вдыхая запах ее духов: ванили и чего-то неуловимо горького. Он все вспомнил, все вернул.

– Ничего, все позади. Сегодня нас ждет праздник новолетия. Все позади, я тебе обещаю.

Они мирно отмечали новолетие, а в полночь вышли на балкон особняка. Над городом взрывались фейерверки, окрашивая снег алыми и золотыми бликами.

Люсьен с улыбкой обнял Лизетту за плечи. И в промежутке между двумя вспышками внизу, на снегу, почудилось движение – мелькнуло нечто гибкое, скользнувшее по стене, как тень от несуществующего фонаря.

– Ты думаешь, можно разорвать сделку со Змеем Хаоса? – послышался свистящий шепот над ухом.

Лизетта ничего не заметила. Но Люсьен сжал перила так, что побелели костяшки пальцев. Он смотрел с балкона и словно воочию отчетливо видел: где-то в городе снова открылась дверь, которую лучше не находить. Где-то в зеркалах прятались разноцветные змеиные глаза. Где-то. Но не рядом с ним!

– Люсьен, ты ведь… не вернул зеркало в серебряной оправе. Сегодня утром я обнаружила его у себя в спальне на столике, – вдруг тихо проговорила Лизетта.

И Люсьен похолодел.

В воцарившейся тишине только снег медленно падал с легким шелестом, как пепел сгоревших обещаний.

Матушка гневна

Мара Моревна, Матушка гневна,

Кощная Мара во нощи стала,

Мара чернава – всему управа,

Мара молода – мертвая вода,

Мара иста – дева пречиста,

Мара рата – жена богата.

Шунема. «Черна Мати»

Софья Соломонова