Сказания о ёкаях - Анастасия Гор Страница 42

Это точно был не человек.

Скрип.

Кёко распахнула глаза.

Как и говорила дзёро, оноспустилось с потолка. Должно быть, как-то просочилось между плиточными изразцами, которыми тот был выложен, или через отверстие между дверными перекладинами, надорвав где-нибудь бумагу. То существу труда бы точно не составило, когти у него были острее катаны, отливали в темноте металлическим блеском и бряцали о балку, по которой оно карабкалось. Косматое, круглое, как шар, странно виляющее вправо и влево всем туловищем, но ни ног, ни рук не имеющее – вообще никаких конечностей! Только чёрные патлы и что-то поверх, как покров из серебристой, полупрозрачной кожи с волочащимся белоснежным шлейфом позади.

«Голова! Действительно голова!»

Она наконец-то спрыгнула вниз, закрутилась волчком и, не страшась Кёко и её протянутого талисмана с возбуждённо звенящим цукумогами, предупреждающе пересевшим на её запястье, подобралась к циновке.

Белый шлейф растянулся по полу и упал. Оттуда, где чернота и серая кожа расползались, на Кёко воззрились два разноцветных светящихся глаза – жёлтый и голубой.

— Кхе, кхе!

На циновку Кёко посыпались ошметки паутины и пыль, похожая на угольную крошку, а затем на колени ей прилетел склизкий и слюнявый комок, сбитый из первого, второго и нечаянно проглоченной во время умывания шерсти.

— Подавилась, – прохрипела Мио и выплюнула ещё один такой.

Кёко терпеливо молчала, пока она не закончила кряхтеть и приводить себя в порядок. Она как раз успела за это время отдышаться и схватить за шиворот своё сердцебиение, умчавшееся вскачь, а оправившись, сказала:

— Так это ты та «волосатая голова», которая дзёро с клиентом напугала?

— Я комнаты перепутала! – ответила Мио в своё оправдание, всё ещё фыркая и стряхивая весь тот мусор, который успела нацепить на себя, пока пробиралась откуда-то с крыши по балкам. – Решила, это ты там в обнимку с проходимцем лежишь…

— Я?! Ты меня искала? Зачем?

— Слышала накануне звуки из дома странные, будто калечат кого-то. Подумала, вдруг тебя? Ты ведь не занималась здесь ничем таким, правда? То, что калечение напоминает, г-хм, но им не является. Прошу, скажи, что нет!

Она наступила Кёко на грудь тяжёлыми лапами с торчащими во все стороны коготками, приставив свой мокрый нос к её сухому, и Кёко едва совладала с желанием подразниться и попритворничать, но побоялась, что Мио тогда точно обратится кайбё и в зубах утащит её из «Бэнтэн». Привычка хранительницы Высочайшего ларца вечно мозолить ей глаза действовала на нервы, но уже становилась обыденностью. Кёко не знала, как прогнать Мио в этот раз, и не успела придумать ничего дельного. Всё её внимание вдруг запуталось в складках белой простыни, которую притащила и бросила Мио, растянув по полу.

Льняная ткань, повидавшая многое и обзаведшаяся множеством катышков, скребла пальцы, как наждак. Багряные пятна, явно свежие, которые ещё не успели потемнеть и покрыться коркой, расходились от центра к уголкам, крупные и с маленькими вкраплениями, похожими на брызги.

«Прямо как та простынь в пустой комнате, откуда доносились странные звуки. Только эту не успели застирать…»

Кёко не стала их слишком близко к лицу подносить, но издали понюхала.

Запах крови оммёдзи не спутает ни с чем.

— Где ты это взяла?