Гостиница - Кит Даффилд Страница 45

Громкость по-прежнему растет; где-то прибавляют звук.

— А теперь я совсем потерялась: не знаю, кто я на самом деле. Иногда из-за этого мне хочется… ранить себя…

В отчаянии смотрю на мужа. Он тихонько похрапывает, но если голоса зазвучат еще громче, они обязательно его разбудят.

Опускаюсь на четвереньки, ползу по комнате. В темноте ни черта не видно.

— Желание причинить себе вред мы обсудим позднее, – мягко говорит терапевт. – Но вам не следует винить себя за свои чувства. С ними вы ничего не можете поделать. А вот со своей реакцией – можете.

Я упираюсь головой в стену и шарю по ее шершавой поверхности в поисках вилки. Нащупываю целый ряд и начинаю выдергивать все из розеток.

— Вы говорили, что сомневаетесь насчет свадьбы, – продолжает терапевт, и я стискиваю зубы. – Это отнюдь не редкость. Можете рассказать подробнее?

Стыд пылает во мне, как раскаленное горнило. Джеймс что-то бормочет, и я каменею, повернув голову в его сторону. Только не просыпайся! Пожалуйста!

— В глубине души… о боже! Это ужасно. Я даже не знаю, как выразиться.

— Продолжайте, Бет. Вас никто не осудит.

Это случилось в июне, за несколько месяцев до свадьбы. Тревожный голосок, что долго прятался где-то в глубине моего подсознания, в то лето зазвучал совсем отчетливо, и я наконец его услышала. Я пришла в отчаяние. Не знала, где искать поддержки.

Сайт назывался «Смол-ток». Это портал онлайн-терапии, его рекламируют во всех соцсетях, и сессии проходят с помощью видеозвонков. Я бы предпочла встретиться лично, но денег хватало только на этот сервис. К тому же так, наверное, было удобнее. Я могла проходить сеансы где угодно, хоть на прогулке в парке, хоть во время перерыва на работе. Главное, чтобы Джеймс об этом не знал.

— В глубине души мне кажется, что Джей для меня не тот человек.

Я вздрагиваю, покрывшись холодным потом.

— Продолжайте.

— Даже не знаю. Иногда он делает или говорит что-то такое, что меня пугает. Разглядывает в интернете других женщин, флиртует с бывшей. А если он такой же, как мой отец?

Шуршание простыней.

— Принцесса?

Я леденею. Нет. Нет, нет, нет!

— Кто там? – сонно бормочет муж. – С кем ты разговариваешь?

Шарю по стене руками, чуть не плача. Поздно! Уже не успеть!

— Малыш?

Внезапно запись выключается на полуслове. У меня в ушах стучит кровь.

— Ты что там делаешь?

Я сижу на полу, совершенно голая, и в ужасе жду, что запись включат снова. В голове, как гром, гремят вопросы. Кто это делает? Где они взяли файлы? Это же преступление! Доступ к таким материалам имеют только сотрудники «Смол-ток».

Стараюсь говорить спокойно, чтобы голос не дрожал:

— Это просто… ну, что-то вроде… радио. Его уже выключили. Спи.

Джеймс ворчит и снова ложится, завернувшись в одеяло. Он что-нибудь понял или только услышал голоса сквозь сон? Мне теперь стыдно, ужасно стыдно, что я говорила о нем вот так. Но мне нужно было излить кому-то душу. Эти мысли пожирали меня изнутри, как рак.

Я закрываю лицо ладонями и судорожно вздыхаю. После того, что сегодня сказал мне Джеймс, я и сама засомневалась: не рановато ли сообщила подробности нашей личной жизни каким-то незнакомцам? Однако ни разу, даже в самых кошмарных подозрениях, мне не представлялось такого.

Джей дышит ровно, он уже снова уснул, и я закрываю усталые глаза. На границе сознания все еще держатся отголоски сна: чувство полета, свобода, уверенность, что я не упаду и что никто меня не обидит; свежий, прохладный ветер на щеках. А затем – то сумрачное видение, то, похожее на паука, существо за окном. Такое неподвижное, терпеливое. Сутуло сидит на слишком длинных конечностях.