Медвежий брод - Юй Сы Страница 47

Но сейчас с Ниной, кажется, все было в порядке. Испуг прошел, волосы причесаны, и даже венок снова висел на ее руке. Все такая же, как и всегда. Но Федя все равно ощущал необъяснимую панику, будто сейчас, сидя с ней на бревне, он был от нее так далеко, что почти не мог разглядеть. Странное, пугающее чувство, хотя он чувствовал тепло ее тела, прижавшегося к нему, ее большой живот, хранивший его ребенка. Она все еще здесь, но пламя вырисовывает на ее задумчивом, равнодушном лице незнакомые, потусторонние, ведьминские узоры.

Федя с удивлением понял, что Нина вовсе не казалась здесь чужой – у этого костра, среди этого буйного празднества, и даже ее исцарапанные руки здесь выглядели естественно. Она была так красива, что в нем всколыхнулось чувство гордости, но оно тут же угасло, когда она повернула голову и уставилась на него.

Но Нина смотрела не на него, а куда-то вдаль, будто сквозь него, будто перед ней никого не было – будто его здесь не было.

— Пойду… принесу отвар, – засуетился он, вскакивая и чуть не роняя стаканчик. – Никуда не уходи, посиди тут.

Но когда он вернулся, Нины уже не было.

* * *

Нина стояла среди людей, окруживших костер. Этот был невысоким, рядом с украшенным венками и лентами деревом, и юные девушки с парнями с веселым визгом прыгали через него. Некоторые – парами, взявшись за руки, сигали через пламя, которое тянулось к их пяткам.

— Если пара прыгнет через костер, то будет вечно вместе, – пояснил Григорий, внезапно оказавшийся рядом.

Затем он вышел из толпы, и та засвистела, загоготала.

— Гришка, прыгай! Прыгай!

Григорий обернулся, разбежался и под громкие крики прыгнул через костер. Его ноги со стуком ударились о землю по ту сторону огня. Затем он вытащил из толпы Катю – та смущенно замахала руками, когда мужики заулюлюкали, а затем, крепко вцепившись в руку мужа, устремилась к костру. Они вдвоем легко перелетели через него, тормозя прямо перед Ниной. Катино лицо раскраснелось, на нем была широкая довольная улыбка, а их сцепленные руки притягивали взгляд Нины как магнит. Катя выглядела удивительно красивой, помолодевшей, дерзкой.

«Вечно будут вместе», – прозвучало в ее голове.

Нина протиснулась сквозь толпу, устремляясь к ручью, и замерла здесь, глядя на игриво бурлящую воду. Сзади доносились крики, затем кто-то запел. Один голос подхватил второй, и по берегу потекла песня с древнерусским тоскливым напевом, забили бубны и зазвенели колокольчики.

– Уж как ночь коротка,

Уж как ночь коротка —

На Купалу,

На Купалу! [6]

Темп все ускорялся и ускорялся, и тени, отражающиеся в ручье, двигались все быстрее и быстрее. Нина смотрела, как в неровном отражении пляшет хоровод, а потом аккуратно присела на берегу, обхватывая колени руками и потирая щиколотку.

Нина не знала, сколько времени просидела так, усыпленная ритмом песни на множество голосов. Голоса постепенно стали приближаться, и пламя стало ближе к ней: чуть поодаль Нина видела, как молодые девушки стали сходить к берегу и снимать венки. Они присаживались на колени и медленно опускали цветочные кольца в воду ручья, что-то шепча. Вода подхватывала цветы и несла их дальше. Рядом с Ниной на колени опустилась молодая девушка с венком из ярких желтых цветов. Она тихо пела, надрывно и сладко: