Принцесса Ардена - Софи Анри Страница 49

Илона не врала.

Изану облегченно выдохнул. Он подвинул к себе кувшин с охлажденным ягодным отваром и налил в кружку.

— Совсем-совсем не нравится? – намеренно поддразнил он ее, отчего у нее раздулись ноздри.

— Совсем! И я Дамиэну нравлюсь только как друг. Да и вообще, пока тебя не было, я успела влюбиться в Тристана, а потом разлюбить.

Изану, который только сделал глоток отвара, чуть не поперхнулся.

Илона всегда была откровенна с ним и доверяла секреты, но к таким признаниям он, видимо, оказался не готов. Все время забывал, что его сестренке почти тринадцать лет, и она уже не та кроха, которая просила старшего брата покатать ее на спине и построить домик для кукол.

— Почему ты влюбилась в этого щегла, я могу предположить, но почему разлюбила? – с любопытством спросил он.

— Я застала его целующимся с одной девушкой, и это было мерзко.

Изану прыснул от смеха.

Беатрис недовольно покосилась на них. Их разговор наверняка будет передан матери.

— Что мерзкого в поцелуях?

Илона забавно наморщила нос.

— Все. Языки, слюни, бр-р… – брезгливо ответила она. – Ни за какие деньги ни с кем целоваться не буду. Лучше всю жизнь в девках прохожу.

Изану спрятал усмешку за кружкой с отваром. Его сестренка была такой юной и невинной, что это вызывало у него умиление.

— Надеюсь, твое мнение о поцелуях не изменится лет так до двадцати, – послышалось из-за двери, а потом в комнату вошел папа.

Щеки Илоны стали свекольного цвета от стыда.

— Подслушивать нехорошо! Сам же говорил, – она сразу перешла в наступление.

Отец встал у нее за спиной, и ей пришлось задрать голову, чтобы наградить его обвиняющим взглядом.

— Ты так громко щебечешь, что тебя с порога слышно, светлячок.

Он ласково называл дочь этим прозвищем, потому что имя Илоны означало «светлая». «Изану» же с древневосточного наречия переводилось как «лунное затмение». В древности жители Востока верили, что лунное затмение – предвестник беды, но этот день они также почитали: раз Единый дает знамение, значит, дает и возможность подготовиться к грядущим бедам. Но отец не был суеверным и нарек сына в честь своего покойного брата. Сам Изану толковал свое имя иначе.

Он по привычке потеребил серьгу с яркой звездой из дахабского хрусталя и полумесяцем из черного серебра, и это не осталось незамеченным.

— Не видел раньше у тебя этой серьги, – задумчиво сказал отец, мягко массируя плечи Илоны, которая все еще сгорала от стыда.

— А тебе напомнить, что я хотел бы развидеть? – нагло усмехнулся Изану, намекая на то, как накануне случайно застал родителей целующимися. Если бы в комнате находилась мама, он бы ни за что не позволил себе такую дерзость. С отцом же у него были дружеские отношения, и он мог подшучивать над ним, но не переходя границы.

— А что ты видел? – тут же вклинилась Илона, забыв про недавнее смущение.

— Тебе лучше не знать, сестренка, учитывая наш недавний разговор…

— А я смотрю, ты не только волосы отрастил, но и язык. – Отец еще раз поцеловал Илону в макушку и сел за стол напротив Изану. – Не терпится проверить, поднаторел ли ты в бою так же, как в умении дерзить.

— Не переживай, отец, я не стану оскорблять твою седину и буду поддаваться не слишком очевидно.

— Сопляк, – беззлобно проворчал он и провел пальцами по смоляным волосам, в которых не было ни намека на седину. – Завтра на рассвете жду на площадке. Посмотрим, как ты тогда запоешь.