Гостиница - Кит Даффилд Страница 49

И моя звезда взошла стремительно. Я вдруг оказалась везде. Бренды хотели меня спонсировать, люди хотели засветиться в моей компании. Врать не стану, это было потрясающе! Наконец-то у меня появились возможности, я приобрела вес. Но соцсети – ловушка. Однажды узнав, что такое слава, ты попадаешь на беговую дорожку, безжалостную машину, что летит все быстрее и быстрее с каждым днем, и если ты остановишься – умрешь. Потому что девушка за тобой, и девушка за ней, и еще десять тысяч девушек, что выстроились за ними в очередь длиной до самого горизонта, – все они готовы занять твое место по первому же свистку. И поэтому ты закручиваешь гайки, повышаешь ставку, проделываешь все более низкие и дикие трюки, пока однажды не приходит утро, когда ты просыпаешься и не узнаешь себя в зеркале.

Антиутопия, созданная нами в Сети, вышла из-под контроля. Мы больны. Взять меня, к примеру: я обещала всему интернету переспать с каким-то случайным идиотом и заснять это на видео. Ради чего? Ради новых просмотров? Рекламного контракта с очередным брендом? У моей школы до сих пор нет ни проекта, ни названия, ни места; в ее фундамент не уложено ни кирпичика. Я никому, даже лучшим друзьям, о ней не говорила, потому что мне стыдно. Неловко даже, что я об этом думала. Кто, скажите на милость, позволил бы гламурной модели открыть школу? И вообще воспринял бы меня всерьез?

Тем временем онлайн я веду себя как богачка, а ведь это неправда. Моя роскошная жизнь – показуха. Особняк я снимаю, а машину взяла в аренду. Мне они не принадлежат. Мы бы и сюда, в «Кувастин», не приехали, если бы руководство не передумало насчет спонсорской поддержки. Я притворяюсь, будто принадлежу к миру Флетчеров и Хенриков, однако на самом деле я – чужая. Чужая и здесь, и где бы то ни было.

Верить тому, что видишь в соцсетях, нельзя. Спрятанные за фильтрами, сидящие в арендованных «ламборгини», мы в большинстве своем несчастные люди. Однако женщины не перестают мне писать: бредят от зависти, мечтают поменяться со мной местами. «Твоя жизнь идеальна, – говорят они. – Хотела бы я оказаться на твоем месте». А тем временем я прикована к телефону, мучаюсь бессонницей, маниакально выбираю, какую из семидесяти восьми фоток долбаного джакузи мне запостить; в моей крови пузырится наркота; я попала в зависимость от тех самых таблеток, из-за которых мне мерещатся неописуемые глюки. В ответ на такие письма я думаю лишь: «Беги, ненормальная! Отстань от меня! Не нужна тебе моя жизнь, это я мечтаю оказаться на твоем месте. Хочу твою свадьбу, детей и мужа, обеды в контейнерах, офисную работу и нормальные, скучные будни!»

Я устала быть Джорди Сантьяго. Я хочу вырваться из клетки, которую построила себе сама, но не могу. Потому что, как только я выйду, ни одной живой душе не будет до меня дела.

И я продолжаю идти вперед. Вслепую. Не зная, доберусь ли до цели, все глубже уходя в это жуткое альтер эго – прожорливого, ненасытного зверя, от которого нет спасения.

В какой-то момент граница между нами стерлась. По ночам я смотрю в зеркало и не знаю, какая из Джорди глядит на меня оттуда. Женщина, которую я продаю миру, прокралась внутрь меня, натянула мою кожу, словно смеющийся психопат, и теперь невозможно сказать, где я, а где она. Я потеряла себя в ней.