Духи Минска - Екатерина Стрингель Страница 49

— Да, я потом встретилась со своим преподавателем из универа по истории Беларуси Екатериной Ивановной и расспросила ее, что происходило в том доме. Она очень крутая: учила нас не по учебникам, а по своей программе, много читала мемуаров, скрытых данных и интервью свидетелей. О призраках я ей ничего не сказала, объяснила интерес тем, что друг хочет купить там квартиру и нужно знать историю.

— Так что там было? – нетерпеливо спросила Настя, отставив кружку с чаем в сторону.

— Здание находилось на территории большого еврейского гетто, – тихо сказала Лена. – В нем жили не только местные, но еще и свозили людей из Германии, Чехии и Австрии. Екатерина Ивановна мне рассказала, какие ужасы там происходили. Евреи жили без отопления, канализации, а еду выдавали только тем, кто работал на заводе. Периодически в гетто устраивали погромы и уничтожали абсолютно всех без разбора. Иногда за узниками приезжал транспорт, их увозили в лагерь смерти в Тростенце. А иногда прямо в машину пускали выхлопные газы, и люди умирали от удушья. За два года в гетто убили больше ста тысяч человек. Представляешь?

Настя ошарашенно смотрела на Лену, не веря своим ушам. На уроках истории им такого не рассказывали, и Настю сильно шокировал этот факт. Фантазия слишком реалистично нарисовала образы убийств, и у Насти снова полились слезы.

— О, боже… – сказала она сквозь слезы. – Не верится, что такое могло происходить в Минске!

— Мне стало очень жалко этих призраков, – продолжила Лена, прокручивая на руке браслет из камней. – Я набралась смелости и пошла туда еще раз. Перед этим захватила распечатки из интернета. Оказалось, призраки не в курсе, каким образом закончилась война. Я рассказала им про то, что мы победили, про то, как сейчас живут евреи, что больше нет гонений: они уважаемые члены общества. У них теперь есть дом – Израиль. Когда я пришла туда в следующий раз, они уже испарились.

— Кажется, ты смогла им помочь, и их души обрели покой, – с надеждой в голосе сказала Настя.

— Да, но за эти дни я поседела от уничтоженных нервных клеток. Я не шучу, даже бабушка заметила. – Лена перекинула пряди вперед и стала показывать седые волосы.

— Лена, ты мой герой! Ты такая смелая и добрая! – Настя с восхищением смотрела на нее.

— Думаешь, я от доброты душевной помогала им? – хмыкнула Лена. – Призраки приходили ко мне в кошмарах и сильно пугали. Мне снилось, как их мучили, как массово расстреливали детей в песчаном карьере. Я боялась засыпать! К своей преподавательнице я побежала после трех бессонных ночей. И только после того, как я помогла им, смогла нормально поспать. Они как будто бы отправились дальше – нашли покой.

— Как думаешь, сколько еще таких неприкаянных душ прячется в домах Минска? – спросила Настя, смотря в окно на блочные многоэтажки вдалеке.

— Думаю, очень много, – ответила Лена, отпивая остывший чай. – Пока в это не веришь, живешь себе спокойно. Но, когда ты видел все своими глазами, жизнь воспринимается совсем по-другому.

— Может, и вправду лучше не знать? – Настя думала про жертв из гетто и Пашу. – Слушай, а ты можешь дать мне контакты твоей преподавательницы по истории Беларуси? Мне нужно кое-что у нее узнать.

Лена продиктовала контакты Екатерины Ивановны, и Настя засобиралась обратно на работу.