Дух Офуми - Окамото Кидо Страница 5

— Весьма прошу об этом, – кивнул Мацумура, соглашаясь.

Первым делом Обата призвал старшего управляющего, Годзаэмона. Тому шел сорок первый год, и он принадлежал к роду наследственных слуг дома.

— Еще со времен покойного господина мы не знали ничего подобного, – ответил тот без малейшего колебания. – И отец мой в своих рассказах никогда не упоминал о чем-то таком.

Затем настала череда младших слуг и носильщиков, но те были людьми пришлыми, нанятыми недавно, и, разумеется, ничего не знали. После допросили служанок; однако для них эта весть стала громом среди ясного неба, и они лишь мелко дрожали от страха. Расследование зашло в тупик.

— В таком случае, должно вычистить пруд, – распорядился Обата.

Поскольку призрачная женщина являлась О-Мити промокшей до нитки, он предположил, что на дне пруда может таиться некая мрачная тайна. В усадьбе имелся старый пруд, занимавший площадь около ста цубо. На следующий день согнали множество рабочих, которые принялись вычерпывать воду и разгребать ил. Обата и Мацумура лично следили за каждым их движением. Но кроме сонных карасей да карпов ничего не обнаружили. На илистом дне не нашлось ни единого женского волоса, не подняли ни гребней, ни заколок, ни иных вещей, в которых могла бы затаиться чья-то злая память. По настоянию Обаты прочистили и колодец на территории усадьбы, но из темной глубины всплыла лишь одна красная вьюнковая рыбка, вызвавшая общее изумление, – и на том всё кончилось. След оборвался в неизвестности.

Тогда уже Мацумура предложил другое: наперекор страху О-Мити, вернуть ее в дом мужа и уложить спать в прежних покоях вместе с О-Хару, а самим спрятаться в соседней комнате и дождаться глубокой ночи.

На дворе стояла теплая весенняя ночь, укутанная низкими облаками. О-Мити, чьи нервы были натянуты, словно тетива, едва ли могла забыться сном, зато маленькая девочка, не знающая тревог, вскоре мирно задремала. И вдруг она пронзительно вскрикнула, точно ее коснулись раскаленной иглой, а затем захрипела тихим, надтреснутым голосом:

— Фуми пришла… Фуми пришла…

— Вот она! – в один голос воскликнули самураи.

Они рванули на себя фусума и ворвались в комнату. В плотно затворенной комнате застоялся тяжелый, прогретый весенний воздух; пламя в затененном андоне даже не колыхнулось, неподвижно освещая постель матери и дитя. Снаружи не проникало ни малейшего дуновения. О-Мити в беспамятстве прижимала к себе дочь, уткнувшись лицом в подушку.

Получив это живое свидетельство собственными глазами, Мацумура и Обата в немом оцепенении переглянулись. Но от этого загадка стала лишь еще более зловещей: откуда трехлетняя девочка знает имя незримой гостьи, которую не способны увидеть взрослые мужи? Вот что не поддавалось никакому осмыслению. Обата пытался ласково выведать у О-Хару, что именно та видела, но дитя в таком возрасте еще не владело речью в достаточной мере, и добиться от нее толку было невозможно. Поневоле закрадывалась мысль, что мокрая женщина, завладев детской душой, сама заставляет девочку выкрикивать свое тайное имя. И двоим мужчинам, привыкшим полагаться на сталь своих мечей, стало не по себе.

На следующий день управляющий Годзаэмон, глубоко удрученный происходящим, отправился к известному гадателю в Итигая. Тот велел раскопать корни старой камелии, росшей к западу от дома. Дерево выкорчевали, но это лишь подорвало веру в предсказателя: под корнями не обнаружилось ровным счетом ничего.