Тайна поместья Эбберли - Анна Свирская Страница 50

— А если вы ошибаетесь? Неужели вы хотите просто проигнорировать это?

Дэвид Вентворт посмотрел на Айрис так, словно бы она его ударила: гневно и одновременно беспомощно.

— Я не собираюсь игнорировать письмо, – сказал он, чётко проговаривая каждое слово. – Просто не вижу, что бы я мог с ним сделать. Даже если допустить, что вы правы, моя мать была слишком осторожна в выражениях. Из этих намёков мало что можно понять. Очевидно, что существует тайна, связанная, скорее всего, с усыновлением Руперта.

— Да! Вашей матери она была известна много лет, но кто-то ещё её раскрыл, и это вызвало…

— Что именно оно вызвало? – спросил Дэвид Вентворт, когда Айрис замолчала.

— Пока не знаю.

— Вот именно. Всё упирается в полную неизвестность. Возможно, это был просто несчастный случай. И, значит, ничего ни с чем не связано. А письмо… Просто размолвка и попытка извиниться.

— Как вы думаете, кому она могла его написать, если не Руперту?

— Разве что Роланду… Она мало кому писала личные письма, чаще звонила по телефону. Она переписывалась с редактором, чтобы всё сохранялось на бумаге и можно было потом вернуться к правкам или перепроверить. Когда говоришь по телефону, многое теряется, забывается.

— Получается, Роланд – это её редактор?

— Нет, это два разных человека. Я вас запутал. Редактору она такое не написала бы, а Роланду могла. Роланд Ситон – её кузен. После смерти моего деда его состояние перешло матери, а графский титул – Роланду. Они с матерью были очень близки с детства. Он купил поместье в Шотландии лет десять назад, очень уединённое, и лето проводил там. В поместье не было телефона, поэтому они с матерью обменивались письмами. Если были важные новости, она посылала ему телеграмму.

— Думаете, это письмо было для него? – Айрис с каждым новым вопросом боялась всё больше и больше, что сэру Дэвиду надоест и он просто прекратит отвечать.

— Если подумать, то нет… Похоже, что оно было написано сразу после какого-то разговора, может быть после ссоры. Видно, что она была взволнована. А с Роландом они не виделись с июня, может быть даже дольше. Сейчас уже сложно сказать.

— А леди Клементина с кем-то ссорилась в последний день? Или дни?

— Только со мной.

Дэвид Вентворт смотрел на Айрис с лёгким вызовом во взгляде. В его лице, в изгибе губ сквозило что-то похожее на жестокость… Или ожесточение.

— Но мы ссорились не из-за усыновления, – продолжил он. – Об усыновлении вообще никто не вспоминал годами. Руперт – такой же член нашей семьи, как все остальные. О чём бы ни было это письмо, оно никак не перекликается с нашим разговором. Вернее, ссорой.

Айрис очень хотелось спросить, из-за чего Дэвид поссорился с матерью, но она вовремя поняла, что это будет слишком личный и бестактный вопрос, и разговор на этом неизбежно закончится.

— А ваш брат ничего не говорил о ссоре? Я знаю, что в доме в тот день было много гостей, но он – единственный, с кем она могла бы почему-то заговорить об усыновлении… Больше это никого не касалось.

— Почему никого? Моя мать вызвала в Эбберли своего главного поверенного, мистера Баттискомба. Они могли обсуждать, к примеру, завещание, где Руперт был упомянут, или ещё что-то.

Айрис кивнула. Она выпрямила спину и собралась с духом:

— Сэр, я заранее прошу прощения, если моя просьба покажется вам бестактной, даже грубой, но… Вы не будете против, если я попробую что-то разузнать? Разобраться, о чём шла речь в письме. Это последнее, что написала ваша мать перед тем как… – Айрис опустила глаза. – Я полагаю, это может быть важным.