Тайна поместья Эбберли - Анна Свирская Страница 52

— То есть священник был из церкви Марии и Этельбурги? – уточнила Айрис.

— Скорее всего, потому что начиная с сорок первого года моя мать каждый год делала пожертвование именно этой церкви. Я что-то такое слышал раньше, ещё когда был подростком, но не задумывался. Когда я сам начал вести дела, вернее контролировать, то обратил внимание на пожертвование, потому что сумма была довольно большой.

— Да, сумма весьма… приличная, – согласилась Айрис. – Особенно если это не разовое пожертвование, а ежегодное.

Подумать только, семьсот фунтов каждый год! Серьёзные деньги.

— Человек, который занимается счетами, сказал, что моя мать распорядилась ежегодно отсылать чек на семьсот фунтов, и так как после её исчезновения иных распоряжений не поступало, они продолжили так делать. Он же сказал, что это пожертвование было как-то связано с усыновлением Руперта. Возможно, делалось в знак благодарности.

Айрис записала название церкви и задумалась. Ей не доводилось бывать в этом районе, и она только примерно представляла, что Олд-Форд находится примерно там же, где и неблагополучные Поплар и Бетнал-Грин.

— Вам это не показалось странным?

Дэвид Вентворт наклонил голову, словно размышляя:

— Нет. Она делала много пожертвований. Музеям, школам, больницам, церквям тоже. С большинством из них её ничего по-настоящему не связывало.

— Но как леди Клементина вообще узнала о ребёнке из Олд-Форда?

— Мне кажется, речь не шла о каком-то конкретном ребёнке. Это же Ист-Энд, пусть и далековато от доков. Значит, были сильные бомбёжки во время «Блица». Наверняка множество детей остались без попечения, и поэтому искали семьи, которые взяли бы детей к себе.

— Но не усыновили же, – возразила Айрис.

— Я думаю, что всему есть объяснение, и простое. Но прошло столько лет, никто уже не помнит всех обстоятельств.

— А вы помните? Помните, как у вас появился брат?

— Нет, я хорошо себя помню лет с четырёх. Так что для меня Руперт был всегда.

— Вы хорошо с ним ладили? – Айрис смущённо улыбнулась и добавила: – Я спрашиваю не для расследования, просто это очень необычная ситуация… Простите.

— Ничего страшного. Но ответить на ваш вопрос будет сложно. Иногда мы ладили, но чаще нет, хотя между нами не было вражды. Мы могли подраться, потом помириться, как все дети. Руперт… – Дэвид Вентворт задумался, точно никак не мог подобрать слов. – Руперт – такой человек, с которым тебе и страшно, и весело. Стоило сказать: «Давай заберемся на платан у Утиного коттеджа», как он находил другое дерево, выше, опаснее, с голым стволом, и говорил, что на платан и Фенвик заберётся, а лезть надо вон туда. Он как будто хотел доказать всем, что он… не хуже меня. Даже лучше. С возрастом он стал спокойнее, но в детстве характер у Руперта был взрывной. С ним тяжело было ладить. Любому, не только мне.

Айрис представила, как, должно быть, был несчастен этот ребёнок среди окружавшего его достатка и благополучия. У него было всё, но он постоянно чувствовал, что оно ему не принадлежит, дано на время. Что другой мальчишка, ничем не отличающийся от него, – настоящий сын, а он всего лишь подкидыш, получающий всё это из милости. Она сомневалась, что мальчик с таким ярким, неукротимым характером мог развить в себе смирение и человеколюбие и относиться к Вентвортам с одной лишь благодарностью. Вряд ли он мог любить Дэвида… Завидовать – запросто. А вот с матерью всё было интереснее.