Изменитель - Олег Шишкин Страница 52

2

Долго ждать не пришлось: через два часа радист принес Соколову телеграмму. В ней приказывалось выехать из Испании и через Париж прибыть в порт Антверпена, на судно «Свирь».

Он вспомнил, что на этом корабле уплыл в небытие и Богомолов, а до него еще несколько жертв растворились в трюмах судна.

Вечером Соколов пригласил Балтасара в отель, но, встретив его на пороге, предложил поехать на набережную прямо у порта. У здания старой таможни они вышли и молча побрели вдоль мола на пирс, огороженный волноломами. В свете фонарей качались корабли, иногда над ними пролетали чайки. Где-то в мутном черном небе светила заляпанная луна. Ветер приносил из порта запах солярки и пулеметной смазки.

Штормило здорово, высокая волна взвилась над молом, брызгала колючим водяным ветром, но Соколова это устраивало: их разговор будет плохо слышен посторонним. И хотя их не было видно, он знал, что в любом, даже самом пустынном месте всегда может найтись пара лишних ушей и глаз.

Закурив, он не спешил с разговором, напряженно всматриваясь в кипящее море.

— Знаешь, Балтасар, нам с тобой предстоит серьезная беседа. Большое дело впереди, и не все можно говорить сразу. И уж тем более нельзя точно знать, как все оно будет в конце.

— Я готов к любому поручению, – спокойно ответил испанец.

— Но это поручение будет последним. Понимаешь?

Балтасар взглянул на Соколова с тревогой.

— Вас отзывают в Москву? Этого следовало ожидать. Теперь так часто происходит. Недавно уехал Богомолов…

— Закон темной энергии, – сказал Соколов. – Пришло время его исполнить.

«А может, я паранойей страдаю? Может, это все наваждение? И если я сейчас намекну, что предпримет Балтасар?» – размышлял Соколов.

— Что же от меня потребуется? – спросил испанец.

— В сущности, ничего особенного: пришла телеграмма, отзывающая меня в СССР, и я должен буду забрать жену и дочь из Перпиньяна. Я мог бы взять своего шофера, но это совсем не тот случай. Он останется в Валенсии. А вот тебе я предложил бы быть моим сопровождающим. Это просто просьба, и ты вправе отказаться.

— Отчего же? Я готов сделать для вас все, что вы скажете, – решительно ответил Балтасар.

— Тогда завтра в три часа будь у отеля «Метрополь» на своей машине. Мы поедем во Францию.

На этой фразе море слегка обдало их водой, и оба нервно рассмеялись.

Они двинулись к началу пирса, где он переходил в набережную, и в тусклом свете прожектора заметили, как у портовой будки, ближе к железнодорожному терминалу, остановилась легковая машина. Из нее вышли трое мужчин и какая-то женщина.

Соколов вгляделся в ее силуэт, и ему показалось, что это Мерседес Мантидо, переводчица и любовница Богомолова. Она куда-то направлялась в столь позднюю пору с неизвестными. Женщина остановилась и обернулась в его сторону. Но один из мужчин ей что-то сказал, и она кивнула.

— Вас что-то заинтересовало? – насторожился Балтасар.

— Мне показалось странным, что женщина в поздний час появилась здесь с тремя мужчинами.

— В порту своя жизнь и свои законы, – пожал плечами Балтасар. – Возможно, эти ребята решили с ней развлечься.

— Да нет, не похожа она на таких женщин, – усомнился Соколов.

Они сели в машину и направились в отель, а Соколов все думал о той женщине в ночном порту. Он был почти уверен, что это Мерседес Мантидо. Его почему-то задело то, как она нервно обернулась на него, а потом ушла со своими спутниками. Но Соколов стал внушать себе, что это просто ошибка, связанная с воспоминаниями о Богомолове и его любовнице и со странным чувством вины, которое родилось в тот момент, когда он сам стал таким же Богомоловым.