Сказания о ёкаях - Анастасия Гор Страница 54

— Точно ли вы не испугаетесь, госпожа? Истории у него и вправду жуткие, – захохотал кто-то с края ниши.

— Господин Странник выглядит как мужчина, способный успокоить и защитить женщину. Рядом с таким пугаться должно быть даже приятно.

Удивительно, что в тот момент Кёко вместо очередных ругательств подумала совершенно об ином: «Вот, значит, как выглядит работа таю. Нет, целое искусство».

Кёко взаправду восхитилась. К мастерству быть женщиной она никогда не тяготела – только к тому, чтоб быть оммёдзи, – а то ведь тоже навык, да ещё какой! Подбирать слова, плести ими своё очарование как паук, складывать так ровно и красиво губы, вовремя прикрываясь рукавом, чтобы мужчина сам придумал чувства, которые ты питаешь, поверил в них и воспылал в ответ. Это, кажется, даже посложнее, чем махать мечом. Ведь Такао-даю ещё ничего такого не сказала, а все мужчины вокруг неё уже испустили надрывный вздох: «Ах, почему она обращается не к нам!»

Только на Странника то не произвело никакого впечатления. По крайней мере, Кёко хотелось так думать. Она всё-таки глянула на него из-под ресниц, осмелившись чуть-чуть высунуться из-за плеча Такао-даю, и взоры их пересеклись. Кёко словно накрыло прохладной тенью дикого нефритового леса, а высунувшийся оттуда дикий лис мягко пощекотал её хвостом. Лишь одной ей он и показался, а затем нырнул назад, в непроходимую тёмную чащу, взращённую из сухой вежливости, отточенных до рефлексов манер и притворства, какая встречала всех чужаков.

— Если вы того желаете, – произнёс Странник уступчиво, склонив голову перед Такао-даю.

— Ты, – обратилась она неожиданно к Кёко. – Принеси-ка мне саке.

— Хозяйка запретила…

Кёко попыталась возразить, а потом резко передумала. Во-первых, Такао-даю переставала выглядеть такой красивой и становилась жуткой, когда ноздри её раздувались, а глаза превращались в две злые щёлки, и это лицо Кёко не хотела долго видеть. Во-вторых, кто они друг другу вообще такие? Кёко вовсе ей не синдзо, а Такао-даю – никакая ей не госпожа. Пусть хоть упьётся! Ещё о здоровье куртизанки Кёко не пеклась.

— Конечно. Сейчас же принесу.

Кёко подобрала полы кимоно и поднялась с колен, стараясь не задеть и не опрокинуть нечаянно свечи. Один маленький язычок пламени в зимней ночи – зыбкое тепло, но множество маленьких язычков, обступающих альков кольцом, – стена из стрекочущего жара. От них под чёлкой у Кёко уже собралась испарина, и она выдохнула облегчённо, когда сбежала на другой конец зала, семеня тихо-тихо и делая вид, что не чувствует, как в затылок ей снова дышит нефритовый лес и живущий там многохвостый зверь.

Клиентов в «Бэнтэн», несмотря на серию убийств в Симабаре и сплетни, которых так боялась госпожа Ёсино, было хоть отбавляй. Юдзё, однако, насчитывалось ещё больше, примерно в полтора раза – чтобы гостям было из кого выбрать. Кёко заметила краем зрячего глаза яритэ, встречающую новых гостей на пороге, а затем миновала столик, за которым ойран играла со стариком в кицунэ-кён и явно выигрывала. Те, кто не был по-настоящему занят, занятой вид всячески изображали. Но была одна, которая не старалась понравиться, не кокетничала и не смеялась, а сидела на подушке у ширмы недвижно, как будто тело её было здесь, а дух – где-то там, далеко. Сначала Кёко усомнилась, не мерещится ли ей – вдруг многослойные розовые косоде теперь в моде? – и сразу полезла искать в рукаве махровый лепесток, но не нашла и ужаснулась. А подойдя поближе, убедилась окончательно.