Вторичка - Эра Думер Страница 55

— Оно? – спросил напарник в нетерпении.

— В точку, – соврала я и прикрепила сине-красно-желтую эмблему на футболку. – Ты маг.

Бог улыбнулся мне с нескрываемой хитринкой. Я почувствовала, как что-то завибрировало в груди; посмотрев вниз, увидела, что мерцает и дрожит, переливаясь, как живая картинка, значок за двадцать центов. Ян уловил мое потрясение и хлопнул в ладоши:

— Тронут твоей попыткой не ранить нежные чувства иллюзиониста! – Он прикрыл рот рукой и шепнул: – Все равно их кофе – редкостная дрянь.

— Что происходит?! – крикнула я, вальсируя по пьяной земле.

— Фо-кус, – по слогам ответили мне. – Ты хочешь получить что-то от Этажа. Реальность настолько прохудилась, что твое намерение будет услышано, как будто ты настоящая колдунья.

Мою душу, казалось, вытягивали из тела, перемешивая органы как в блендере. След от фонариков оставлял полоски, что запутывались в клубок. Первая мысль: Ян раскусил, куда я собиралась пойти.

Нет, хуже. Янус раскусил меня.

— На тех же курсах нас учили, – прошептал бог на ухо, придержав за локоть, – что перед Четвертым этажом консультанту надо побыть одному, тогда кризис Третьего он перенесет легче.

— Что за кризис… – язык не слушался меня, будто я выпила бутылку сорокаградусного. – Нет… – вцепилась в его джинсовку. – Ты же сказал, если отойду от тебя… Потеряюсь.

— Не волнуйся, Иголочка. Я тебя из-под земли достану, – хищно улыбнулся Ян и щелкнул по значку. – «Барса» укажет путь. На Пятом этаже реальность лагает в квадрате пространства…

«…сквозь центр которого двигаюсь я».

Тоннель, где я шла, был расписан граффити. Фраза, которую произнес напарник, встречалась на всех языках мира. Как в детстве, я наступала только на разметку, потому что пол – это лава.

— А я – дура.

Реальность лагает в квадрате пространства, сквозь центр которого двигаюсь я. Надпись на родном языке опоясывала выход из тоннеля. Дорожная разметка оборвалась, и нога в массивной босоножке зависла над «лавой». В воздухе искрилось электричество: так считывается точка невозврата. Если вернусь к Яну, ничего не случится: ни плохого, ни хорошего. А пересеку черту – изменю ход событий. Юная революционерка? Нет, просто…

— Где тонко… – занесла ногу, – там и рвется.

Я побежала по дороге, боясь оглянуться, ведь обратный путь подмигивал мне голубым глазом иллюзиониста и набрасывал хомуты лжи, а я устала от кроликов, выпрыгивающих из шляпы. В конце концов тоннель перечеркнул горизонт.

* * *

Шоссе выплюнуло одинокую прохожую на ночную площадь. Уличные кафешки были закрыты, зонтики сложены, стулья поставлены друг на друга в башни. По брусчатке были разбросаны пустые бумажные стаканчики, перекатывались скомканные салфетки и буклеты. Один из них ветер поднял в воздух и повертел играючи. Я подпрыгнула, чтобы поймать его, но не дотянулась. Повторив попытку, словила-таки рисунок футуристичного собора, вытянутого и многослойного. Надпись гласила: «Temple Expiatori de la Sagrada Família. 1882 – «un día»[18].

— «Сет, Аид и Хель сто двадцать два года искупают грехи всей семьей», – озвучила подсказку я. Подняла буклет и выглянула из-за него.

Через дорогу, обнесенная строительным забором, возвышалась недостроенная католическая церковь. Песчаный замок, наполовину смытый волной. Строение было окружено подъемными кранами, что напоминали хирургов, склонившихся над пациентом. Часть фасада с двумя башнями и резными ротондами была возведена, вдалеке виднелось внушительное пространство. Иные своды и порталы представали в виде голого скелета.