Не проси - К. Блэквуд Страница 56

— Права являются формой надежды.

— Да, — ответил Сергей Петрович. — Поэтому вы их боитесь.

Сергей Петрович резко сжал ладонь в кулак. На станцию обрушилась внезапная тишина. Как будто кто-то выключил звук в телевизоре.

Свет в коридоре вспыхнул сразу. Проход был пуст. Дверь машинного зала закрыта.

Пломбы целы. Но на полу, прямо перед коридором, лежала чёрная повязка Виктора. Он сунул руку в карман. Пусто. Механизм не смог её оценить, не смог принять, не смог взыскать. Но смог вытащить из кармана и положить перед дверью. Как улику. Виктор хотел броситься к ней, но Сергей Петрович удержал его за плечо.

— Не сейчас.

— Это Анино.

— Именно.

— Я заберу её с собой.

— Позже. Когда это снова будет вещью, а не поводом.

Повязка лежала на бетонном полу. Белый глаз смотрел вверх. Кривые брови, нарисованные корректором, казались уже не смешными, а удивлёнными.

Сергей Петрович отпустил Виктора.

— Идите домой.

— Но смена не закончилась.

— Сегодня закончилась.

— Механизм так не считает. Он опять потом заберёт что-нибудь без спроса.

— Сегодня его расчёт приостановлен.

Виктор посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что если Анна Викторовна произнесёт просьбу этой ночью, всё остальное уже не будет иметь значения.

Снаружи мела метель. Когда Виктор вышел за ворота, ветер ударил в лицо мокрым снегом, и он почти обрадовался. Обычный холод и дорога домой. Телефон поймал сеть через десять минут. Сначала пришло сообщение от соседки: «Витя, вы где? Аня проснулась, спрашивает вас. Вроде нормальная, но какая-то испуганная».

Следом пришло второе. От Ани.

«Папа, можно я кое-что попрошу?»

Виктор остановился посреди пустой остановки. Маршрутка ещё не пришла. Снег летел в жёлтом свете фонаря, кружился и исчезал в темноте за дорогой. Экран телефона светился в его руке. Он не стал писать. Он позвонил. Гудок. Второй. Третий. Аня ответила шёпотом:

— Пап?

— Солнышко, слушай меня очень внимательно. Ничего не проси. Ни у кого. Даже у меня.

Ответом была тишина.

— Я хотела попросить, чтобы ты вернулся домой...

Виктор облегчённо выдохнул.

— Это можно, конечно можно.

— Почему это можно?

Он сглотнул.

— Потому что я и так возвращаюсь. За это не надо платить.

На той стороне стало тихо.

Часть 9. Правило отказа

— А если я попрошу, чтобы ты снова стал целым?

Виктор не сразу понял, что Аня сказала это вслух.

Снег летел в лицо, таял на губах, забивался в воротник и лип к пустой стороне лица. Остановка была пустая. Жёлтый фонарь над головой гудел, как больной трансформатор. В руке светился телефон, а из динамика шло тихое дыхание дочери. Где-то под землёй щёлкнул замок. Не рядом. Не на станции. Глубже. Так глубоко, будто звук шёл из-под всего города.

Виктор сжал телефон.

— Нет, — сказал он.

— Что нет?

Голос Ани был сонный и испуганный. Настоящий. Пока настоящий.

— Так нельзя говорить.

— Но я же просто…

— Не просто. Солнышко, слушай меня внимательно. Ты ничего не должна просить. Ни про меня. Ни про себя. Ни про то, чтобы кто-то выздоровел. Ни про то, чтобы кто-то вернулся. Ни у кого. Поняла?

Виктор услышал, как скрипнула кровать. Потом рядом с телефоном прошуршало одеяло.

— Пап, ты меня пугаешь.

— Я знаю. Прости, Анют.

— Ты говоришь непонятные вещи, пап. Я не понимаю.

— Солнце, так надо.

Маршрутки всё не было. По дороге прошла легковушка, фары выхватили из метели серый сугроб у обочины, пустую урну, чёрные ветви деревьев. Мир выглядел обычным. Это было самым страшным. Никаких трещин в небе. Никакого зелёного света. Просто ночь, снег и ребёнок в квартире, до которой ещё надо было доехать.