Тайна Скарабея - Татьяна Ван Страница 56

— То есть Ка начинало существовать сразу после завершения работы, даже если человек был жив? – уточнил Арсений.

— Именно. После этого в будущей гробнице начинали проводиться различные культовые обряды, потому что египтяне верили – часть N уже обитает в этих стенах. Можно было молиться о его вечной жизни. – Тара задумалась, глядя на листочек. – Что-то я вам еще не сказала о Ка… Точно! – Она хлопнула себя по лбу. – Ка нельзя было уничтожать – то есть стирать изображение господина N. Уничтожение рисунков или статуй означало гибель человека.

— Но ведь некоторые изображения стирали? – протянула Женя.

— Безусловно. Это был своеобразный способ мести. Чаще всего уничтожали изображения врагов, с которыми были личные, семейные или политические конфликты. Но стирание изображения или разрушение статуи для древнего египтянина было равносильно убийству.

— А что вы думаете о сфинксах на набережной? – спросила Женя. – В них может быть Ка Аменхотепа III?

— Вполне, – кивнула Тара. – У них его лицо, все по канонам. При этом египтяне считали, что правители могут иметь несколько Ка. Так что да, одно из Ка Аменхотепа III вполне мог попасть в Петербург. – Она ненадолго замолчала, а потом продолжила: – В любом случае эти сфинксы не так просты, как кажется.

— Что вы имеете в виду? – Арсений выпрямился, чтобы размять затекшее тело.

— Во-первых, люди верят, что они исполняют желания, и прикасаются к постаментам. Люди наделены невероятной энергией, которая равносильна магии. Следовательно, туристы и жители города в течение многих веков – ненамеренно, разумеется, – передавали свою силу сфинксам.

А во-вторых… вы же видели иероглифы? Это египетское заклинание. И говорят, что, если его прочтут в определенный день и час, мир охватит агония. Многие считают это вымыслом, больной фантазией, а я думаю – зря. Египтяне были непростым народом, они верили в мистику. И делали это так отчаянно и беспрекословно, что создавали чудеса, которые до сих пор не поддаются объяснению.

— Очень интересно, – пробормотала Женя.

— Не то слово. – Тара наклонилась чуть ниже и прошептала: – Эта кисточка могла принадлежать тем, кто занимался магией. Об этом свидетельствует и символ Хека. Но я надеюсь, что это не так.

— Почему? – хором спросили Женя и Арсений.

— Если мои предположения верны, то в кисточке сокрыта колоссальная магическая сила, и лучше бы этой силе остаться в прошлом. До сих пор не ясно, существует ли «проклятие фараонов», потому что при раскопках гробницы Тутанхамона команда Картера могла просто отравиться плесенью. Но исключать ничего нельзя. Все-таки и сфинксы не хотели быть здесь: не просто так корабль, на котором их везли, утонул. Поэтому, ребята, будьте с этой вещью осторожней.

— И у меня есть еще один вопрос. – Женя достала телефон и начала искать картину Скарабея. Арсений проследил за ее движениями, понимая: еще чуть-чуть, и от полученной информации у него расколется голова. Но, пока есть возможность, надо спрашивать. – Что вы можете сказать вот об этом? – Женя показала изображение сюрреалистичных глаз.

— Ой, – вскрикнула женщина и выхватила телефон из рук Жени.

Она долго всматривалась в картину, то приближая, то отдаляя фотографию. Брови Тары сдвинулись к переносице, на лбу появились складки. Женя и Арсений переглянулись: это было очень странно, так как даже кисточку она не разглядывала с такими усердием и тревогой.