Они придут - Альбина Нурисламова Страница 58

Он замолчал и снова сделал глоток из стакана.

— Уйти надо от них — это уже не мои девочки. Но я надеюсь, может, они где-то там, внутри, есть еще? Живы? Каждый раз домой, как на каторгу, но все равно не могу бросить их. Особенно дочку. Виноват перед ней, вовремя Вику не остановил. И перед Викой виноват тоже. Она ведь как уехала, я обрадовался. У нас не очень ладилось, думаю, отдохну от нее. Женщина у меня появилась, ты уж понял. Там не серьезно все, просто расслабиться хотелось, отвлечься. Ты холостой, не поймешь, что это такое — день за днем, годами с одним человеком жить, а если еще человек этот тебя бесить начал!.. Короче, думал, отдохнем друг от друга с Викой, потом все наладится. Вот и отдохнули.

Марат посмотрел на меня с нелепой надеждой. Словно я мог ему помочь, подсказать, что делать. А что я мог-то? Я продолжал считать, что Мара не в себе, а теперь, после речей про любовницу, решил, возможно, у него муки совести, нечто в этом роде. Чувствует, что предал жену, поэтому находит себе оправдания.

Я ему это и попытался сказать, помягче, чтобы не слишком задеть. Но все равно вышло, будто мораль читаю. Он разнервничался, стал на меня орать, руками размахивать. Я тоже на него наехал, сказал, типа, слушал твой бред, будто делать мне больше нечего, являешься и ведешь себя, как идиот, а я должен время на тебя тратить, иди лечись, психиатр тебе нужен, а не друг.

Закончился наш разговор ссорой. Марат обозвал меня придурком, сказал, что с такими друзьями и врагов не надо, хлопнул дверью и ушел.

По правде сказать, я был на него страшно зол. Потом отошел, стал думать, как позвонить, помириться. Все-таки он хороший человек, выручал меня не раз, а сейчас ему плохо, он пришел ко мне со своей болью, а я не нашел нужных слов, успокоить не сумел.

Пока раздумывал, Марат сам позвонил.

Произошло это где-то дней через десять после его визита.

— Приходи в гости, — сказал он. — Давно не виделись.

Это прозвучало так, словно Марат не хочет вспоминать былое. Знаете, кто старое помянет и так далее, но мне хотелось извиниться.

— Ты прости, Мара, в тот день я был неправ.

— Почему же, наоборот. Я наговорил чепухи, ты имел право меня одернуть и выставить вон. Негоже нарушать личные границы и вешать на других свои проблемы.

Фраза царапнула. «Негоже»? «Личные границы»?

Марат так никогда не выражался. С другой стороны, люди меняются.

И говорит необычно, заторможено, с расстановкой.

Но мне пришло в голову, что Марат мог обратиться к доктору, начать принимать препараты, в этом все дело.

Марат быстро свернул разговор, попросил прийти в субботу, то есть на следующий день. У меня на душе было неспокойно, но я не мог внятно объяснить себе, что меня тревожит, поэтому решил отбросить эти мысли и не дергаться.

В субботу я стоял перед дверью квартиры Марата и Вики.

«Уходи отсюда. Просто уйди», — взывал внутренний голос, но я, что называется, не внял. Позвонил в дверной звонок и стал ждать.

Марат открыл дверь немедленно, будто караулил возле двери. Да не один, а вместе с Викой и Алисой. Когда я увидел их, мне стало нехорошо. Марат широко распахнул дверь, и все трое стояли навытяжку, как на параде. Улыбались. Смотрели в упор. На женщине и девочке одежда в одинаковых серо-сиреневых тонах. Марат в костюме и при галстуке. Серо-сиреневом, ясное дело. Вика обулась в туфли на каблуках. В жизни не видел, чтобы она такие носила.