Гостиница - Кит Даффилд Страница 59

— Да, конечно же! – широко улыбается Инка.

Ей приятно, что я, в отличие от остальных гостей в лобби, пришел не жаловаться.

— Отец большой любитель северного сияния. Он очень старался построить обсерваторию в наилучшей для наблюдений точке…

Если я смогу поговорить с Хайлендером наедине, возможно, у меня получится его «расколоть». Я увижу, как он реагирует на вопросы о жене или скандале с его косметической компанией.

— …и этот уголок Лапландии в самом деле уникален…

Тогда я сумею выяснить, что он скрывает.

— …кажется, что можно коснуться их рукой…

Инка все говорит, а меня тем временем привлекает то, что творится позади нее, за окошком кухонной двери. С той стороны стекла видны две фигуры, блестит стальной бок холодильной камеры.

— Погода скоро испортится, – предупреждает консьержка.

Я щурюсь, стараясь понять, что делают эти люди.

— Однако мы рассчитываем, что до девяти вечера будет ясно.

Я вздрагиваю, узнав в одной из фигур Хайлендера. Он держит за горло работницу кухни – хрупкую, совсем еще молоденькую девушку. Прижал ее к двери холодильника и явно душит. Она таращит побелевшие от ужаса глаза. Пока я беспомощно наблюдаю, Хенрик с силой толкает ее спиной на стальную стенку. Раз. И другой.

— Мистер Рен? Все в порядке?

Оглядываю гостей – неужели больше никто не видит? Однако все поглощены своими делами: кто-то возмущается тем, что его заставили ждать, а кто-то уткнулся в телефон.

Что, черт побери, тут происходит?

— Мистер Рен? – ждет ответа Инка.

— Д-да… Да. – Улыбаюсь ей через силу и нетвердой рукой разглаживаю складки на рубашке. – Все хорошо.

Набравшись смелости, я снова смотрю в окошко. Девушка все еще там: часто моргая от ужаса, стоит у двери холодильника и держится рукой за горло.

Хенрик уже ушел.

Джорди

Врезаюсь в ледяную воду, кричу каждой клеточкой своих легких. Вокруг бурлят пузырьки, а кожу продирает жгучий холод. Когда мои ступни касаются плиток, я прижимаю руки к стенкам.

Остаюсь на дне бассейна. Представляю друзей, точнее – бывших друзей. Какие лица были у них, когда они вытащили меня из душа. Вечер нашей первой встречи, запах опилок на бетонном полу, дребезжащий ритм песни Спрингстина.

Закрываю глаза, и крик переходит в рыдания.

«Никогда не плачь на людях», – говорю я себе, пока слезы растворяются в бурлящей воде. Этот урок я выучила в фавеле. Слабость – признак жертвы.

Когда холод становится нестерпимым, я позволяю давлению вытолкать меня на поверхность и выбираюсь из бассейна. С меня течет вода. Беру полотенце, заворачиваюсь в него. Все тело в мурашках, а я стою и смотрю сквозь стекло на свой опустевший люкс.

Без них он кажется в пять раз больше.

Матти написал, что они договорились насчет отдельного номера. И еще – что мне лучше держаться от них подальше.

Я сначала хотела закатить внизу скандал. Наорать на консьержку, потребовать объяснения, а может, и компенсации в виде более дорогого номера. Но разве это поможет? Исправить уже ничего нельзя.

К тому же, сказать по правде, мне стыдно. Я влезла на вершину по головам друзей. Они мне верили, а я их обманула и теперь не знаю, простят ли они меня когда-нибудь. Я больше не хочу говорить об этом. И даже думать не хочу.

Вся дрожа, возвращаюсь в номер и закрываю дверь. Телефон лежит на подлокотнике дивана экраном вверх – видно, что там полно сообщений. От одного взгляда на него тошно, однако бросать нельзя – его необходимо кормить. Мое вчерашнее объявление стало монстром: оно растет и мутирует, извергает лайки и подписчиков, повышает вовлеченность, с каждой секундой делая меня все более популярной, все более бесстыдной. И я все больше превращаюсь в Джорди Сантьяго.