Гостиница - Кит Даффилд Страница 65

Она слушает, сжав губы.

— Даже не знаю, о чем ты говоришь.

— Все эти позы, короткие юбки, селфи. Мне кажется, это не настоящая вы.

Она пристально смотрит мне в глаза, на лице отражается буря эмоций: удивление, недоверие, затем почти согласие.

Но она снова начинает огрызаться:

— Я разве спрашивала, что тебе там кажется?

Пожимаю плечами.

— То-то же. Вот и отстань от меня со своим пси… – У нее не сразу получается выговорить слово. – Психоанализом.

— Терапия помогла бы вам, Джорди.

Она закидывает одну красивую загорелую ногу на другую.

— Мать твою, я богата и знаменита. Зачем мне терапия?

Невесело усмехаюсь. Зачастую как раз богатым и знаменитым терапия и нужна больше всех, но, я думаю, Джорди об этом знает. По-моему, она раз в сто умнее, чем хочет казаться.

Она допивает мартини и ставит бокал на стол; со щелчком открывает свой клатч; достает пузырек с желтоватой жидкостью и тот самый фиолетовый вейп. Я смотрю, как она раскладывает все это хозяйство на банкетке.

— Не стоит.

— Не стоит что? – спрашивает Джорди, не поднимая глаз.

— Портить свои легкие.

Она заливает в картридж несколько капель жидкости и бросает на меня презрительный взгляд.

— Ты кто? Моя мамочка?

Затем опять принимается за дело, матерится, потому что не может вставить картридж. Я невольно улыбаюсь.

— Друзья… направьте взоры в небеса! – призывает из главной комнаты спокойный и повелительный голос Хайлендера.

Джорди бросает свои попытки и поднимает голову.

— Кажется, мы сегодня не одни в этой заснеженной глуши, – продолжает Хенрик.

Я уже видел северное сияние несколько лет назад – на севере Норвегии, после конференции по технологиям мобильной связи, что проходила в Осло. Впечатления от него никогда не теряют новизны, и ты всякий раз будешь восхищаться этими живыми зелеными и розовыми полосами, плывущими, как струи цветных чернил, в небе цвета индиго.

— Господи Исусе, – потрясенно шепчет Джорди.

Она встает и прижимает ладони к стеклу, упиваясь зрелищем.

— В жизни не видела ничего волшебнее!

— О сиянии сложено немало мифов и легенд, – продолжает Хенрик, стоя возле бара. – Одни древние племена верили, что это души людей, умерших насильственной смертью, другие – что оно предвещает мор или войну. – Он показывает большим пальцем себе через плечо. – Коренные жители Лапландии утверждают, что нельзя говорить о нем или смотреть на него, поскольку тогда сияние тебя заметит, утащит в небо… и отрежет голову!

Дети визжат от восторга, и Хенрик с хищным блеском в глазах подкрадывается поближе к их кабинке. Истинный хозяин цирковой арены!

— Так что будьте осторожны в лесу, друзья! – театрально объявляет он. – Мало ли кто может смотреть на вас оттуда.

— Боже, нет… Нет. Нет!

Джорди вздрагивает и смотрит куда-то вниз, на землю. Бьет себя по лбу ладонью – сначала слегка, потом сильнее.

— Отстань…

К моему ужасу, она начинает молотить себя кулаками по лицу. Пряди черных волос падают на покрасневшие щеки.

Я вскакиваю, хватаю ее запястья:

— Что вы делаете? Стойте!

— Оно вернулось! Мать твою!

Джорди пытается вырвать руку, но я держу крепко.

— Это неправда. Это… не… правда, – твердит она, зажмурив глаза и качаясь вперед-назад.

Над нашими головами вдруг слышится клацанье снежной крупы о стеклянную крышу, а затем налетает яростный порыв ветра. Небо помутнело, северное сияние скрылось за угрюмыми тучами.