Авалон - Александр Руж Страница 66

Средоточие паутинных нитей здесь, в Ленинграде. Почему? Вадим не ответил бы, откуда у него такая убежденность. Но она есть, с ней нельзя не считаться.

— Уезжай, – попросила Баррикада Аполлинарьевна. – Пропадешь…

— Не уеду. Сдохну, но правду р-раскопаю!

— Весь в прабабку, – констатировала она и поглядела на него не с укоризной, а с любовью.

— В кого?

— В Анну Сергеевну. Тоже авантюристка была.

О прабабке у Вадима было совсем мало данных. А ведь личность приметная! Испанка (вот откуда у него раскатистое южноевропейское «р-р»!), переехала в Россию, вышла за военного инженера Алексея Петровича Максимова. Но вместо того чтобы по примеру петербургских барынь стать чинной матроной-домоседкой, отправилась с мужем в путешествие, которое растянулось на годы. Тяга к приключениям не раз приводила ее на грань…[2] Неприкаянная натура, сорвиголова! Узнать бы о ней поподробнее, но даже Баррикаде Аполлинарьевне, ее родной дочери, не все известно.

Приведенное бабушкой сравнение польстило Вадиму, но до него не сразу дошло, при чем здесь Анна Сергеевна.

— Вот при чем. – Верейская достала из безразмерного ридикюля спичечный коробок, а из него – рыжевато-оливковый комочек, напоминающий обломок коралла или минерал. – Наследство. Она из Южной Америки привезла.

— Что это?

— С ботаникой у меня хуже, чем с зоологией, – нехотя созналась Баррикада Аполлинарьевна. – Это смола дерева, которое растет в Бразилии, Венесуэле… Кажется, разновидность гевеи, но могу заблуждаться. Индейцы используют ее для ясности ума. Матушка предупреждала: оно действует очень сильно. Достаточно откусить кусочек величиной с фасолину, тщательно прожевать и проглотить – это позволит избежать гипнотических состояний, снимет опьянение, устранит сонливость… Я однажды попробовала. В тринадцатом году сидели мы компанией в кофейне на Литейном, нюхали эфир и ликером запивали. Нас Николай Степанович научил… Гумилев… – Ее глаза заплыли мечтательным флером. – Наутро мне было так гадко! Я умирала. Но от этого снадобья все как рукой сняло. Возьми!

Вадим принял подарок, помял его пальцами. Ссохшаяся смола твердостью могла посоперничать с базальтом.

— А как же ты?

— Мне ни к чему. А тебе может пригодиться. Помни: враг у тебя коварный, совладать с ним непросто… А теперь прощай, я опаздываю на поезд.

— Я тебя провожу!

— Не нужно. Я возьму извозчика, он довезет меня до вокзала. Мы и так непозволительно долго просидели вдвоем взаперти. Что подумают наши друзья? – Она шаркнула сухими губами по Вадимову лбу; это означало у нее проявление наивысшей нежности. – Береги себя.

— До свиданья, ба…

Вадим предупредительно открыл дверь. Верейская королевским полунаклоном поблагодарила его и, опираясь на палочку, вышла из номера.

Глава VII,

которая начинается с убийства и заканчивается пожаром

Здание в истоке Лиговского проспекта когда-то вмещало в себя не только лютеранскую кирху, но и немало других богоугодных заведений – в частности, женскую больницу, убежище для престарелых гувернанток и приют имени Святой Магдалины, где обретали покой раскаявшиеся гетеры. После семнадцатого года бóльшая часть помещений была разорена и пришла в запустение. Имелись планы передать впоследствии этот и два соседних дома научным работникам, но городского бюджета недоставало на воплощение всех замыслов.