Они придут - Альбина Нурисламова Страница 69

«Хватит с ума сходить, завтра на работу в семь утра вставать, ложись уже, — сказал себе Ильдар, — нечего круги по квартире наматывать».

Он открыл дверь спальни и обомлел.

Она была там. Старуха. Чертова Баба-Яга.

Света лежала на спине, спала, дышала, приоткрыв рот. Дочка в своей кроватке тоже мирно посапывала, а старая ведьма склонилась над колыбелью. Горел ночник, и в его слабом свете несчастный отец видел, как старуха корявым пальцем потрепала щечку Аделиночки.

— Сладенькое мясцо, вкусное, — проговорила старуха, кривя в улыбке тонкие губы. — Люблю младенчиков.

Ильдар задохнулся от ужаса.

— Как вы сюда… А ну, отойди от нее!

Он глянул на жену, которая всегда спала чутко, но на сей раз не проснулась, не шелохнулась даже.

Старуха тоже оглянулась на спящую.

— Она не проснется, пока мы не закончим. Чего ее будить, верно?

Ведьма разогнулась и в упор посмотрела на Ильдара.

— Как я сюда попала, откуда адрес узнала, тебя волновать не должно, не твоего убогого умишки дело. А знать ты должен вот что…

Глаза старухи сверкнули багрецом. Глумливая улыбочка сошла с губ, и Ильдару показалось, что зубы у нее длинные, острые, кривые. Нечеловечьи.

— Я тебя в доме своем не ждала, не звала — ты и жена твоя сами явились. Но я не отказала, под кровом своим приютила. Обещание меня в ответ принять ты тоже дал сам, добровольно. Так что, милок, я за своим явилась — и свое возьму. В доме твоем переночую, а в придачу дочь заберу.

— Нет! — выкрикнул Ильдар.

Ужас, окутавший его в тот миг, был щемящим, болезненным, всеохватным. Он ни секунды не сомневался, что старая ведьма может забрать его девочку, если вздумает, и он не сумеет помешать ей, остановить; более не сомневался в ее силе, потому что понимал уже: перед ним стоит нечисть — злобная, сильная, первобытная, вневременная.

— Пожалуйста, не отнимай ее! — Ильдар повалился на колени. — Прости! Меня забери, меня, только не дочку!

Она усмехнулась, глядя на него сверху вниз.

— На что ты мне сдался? Слыхал, что я сказала? Я младенчиков люблю, у них мясцо розовое да нежное.

С этими словами ведьма снова склонилась над кроваткой девочки.

— Погоди! Погоди, прошу!

Ильдар, как был на коленях, не вставая, пополз к старухе.

— Что скажешь, все сделаю! Помилуй! Только не забирай ребенка!

Она вновь обернулась к нему, и алый всполох в глазах стал ярче, отчетливее.

— Что скажу, говоришь? — быстро проговорила жуткая старуха.

— Что угодно!

— Обещаешь?

— Клянусь! Чем хочешь, клянусь! Не обману.

Старуха подошла близко-близко, и на Ильдара пахнуло запахом сырости, чего-то лежалого, плесневелого. Неживого.

— Не обманешь, конечно. — Она смотрела на стоявшего перед ней на коленях мужчину, и тот не мог ни зажмуриться, ни отвести взгляда. — Я за тем, что мне принадлежит, всегда прихожу, долг в любом случае взыщу, не думай, будто меня провести можно. Если что-то не исполнишь, — старуха ткнула пальцем в сторону колыбели, — заберу ее, не тебе меня остановить.

— Чего ты хочешь?

— Взамен твоей девчонки — двенадцать других деточек. Сколько в году месяцев, столько раз ты к этому самому дню, четвертого числа, станешь мне находить младенчиков.

— Как это? — еле выговорил он. — Похищать детей? Но ведь…

— Ты мне укажешь на дом, где есть младенец. — На лице мужчины отразилось непонимание, и ведьма пояснила: — Возьмешь землицы, разрежешь руку, кровью своей землицу окропишь, комочек малый скатаешь да под нужной дверью оставишь. Я в ту же ночь явлюсь.