Медвежий брод - Юй Сы Страница 72

— Гриша, привет, – радостно отозвалась тетя Клава, полностью игнорируя Нину. – Тебе чего положить: творог свежий привезли, колбаса вот вареная, копченая, есть даже ветчина. Мясо. Леша вчерась ездил закупаться, все свежее.

— А давайте всего понемногу, – сказал Григорий, подходя и вставая рядом с Ниной. Клава кивнула и полезла в холодильник, и Григорий повернулся к Нине. – Но дамы, конечно, вперед.

Нина видела, как скривилось лицо женщины, но почему-то она не стала выражать столь открытую неприязнь к Нине при Григории.

— Мне кусок ветчины граммов триста, – произнесла Нина.

Григорий наклонился к ней:

— Давно вас не видел, вы чего, дома заперлись из-за дождя?

— Погода не располагает гулять, – произнесла Нина, глядя, как Клава отвешивает кусок ветчины. – И еще сыра, – громко обратилась она к женщине.

С чистейшим отвращением на лице тетя Клава отрезала Нине кусок ветчины, затем сыра, кое-как запаковала и бросила на прилавок. Нина неторопливо убрала все в пакет.

— Да не сахарные, поди, – хмыкнул Григорий, продолжая этот бессмысленный диалог, который Нина совсем не хотела поддерживать.

— И яиц десяток, – добавила она, обращаясь к Клаве.

Григорий рядом замолчал, лишь усмехнувшись в бороду.

Клава отсчитала ей яйца – самые маленькие, самые неказистые – и поставила пакет перед ней.

— Большое спасибо, тетя Клава, – сказала Нина. – Сколько с меня?

Тетя Клава обсчитала ее на пятьдесят рублей, но Нина не стала устраивать сцен и просто отдала деньги.

— Гришенька, мяса сколько? – спросила тетя Клава, и ее лицо заметно разгладилось, когда она перевела на него взгляд.

— Кило, – сказал тот. Клава пошла на задворки магазина, а Нина развернулась, чтобы уйти, но ее запястье обожгло горячее прикосновение. – Подожди, соседка. Есть о чем побалакать.

— Думаю, не о чем, – она подняла на него глаза и холодно уставилась в загоревшее от солнца лицо. – Отпустите.

— Хочу извиниться за Катьку свою, – Григорий безропотно пустил ее и ухмыльнулся. – Завтра у нас праздник будет, в лесу, Кати не будет. Но тебя особо приглашаю, будешь почетной гостьей.

Нина недоуменно вскинула брови. Не слишком ли много праздников у этих деревенских?

— Этот праздник необычный, на него только избранных зовут. Я зову тебя, – сказал Григорий. – Завтрашний вечер магический, не каждый год мы проводим этот обряд, и лишь немногие могут посмотреть. Это чисто наш, деревенский праздник, нигде больше не увидишь.

Нина нахмурилась, смутно предполагая, что это как-то связано с культом. Разумеется, она никуда не собиралась идти – и ей было неинтересно.

А потом он вдруг наклонился и шепнул ей это на ухо:

— Только это будет наш секрет, Феде ничего не говори, я буду ждать тебя на опушке в полночь завтра.

Нина отпрянула, в пакете застучали яйца, когда горячее дыхание мазнуло по ее щеке. Темные глаза смотрели прямо в ее, будто заколдовывая.

— Если кому-то скажешь, то удача отвернется, – добавил он. – Тебе же понравился Иван Купала? Будет так же весело, ты не пожалеешь… – голос зачаровывал, и темные глаза затягивали Нину.

— Гришенька, вот, без жира отрезала тебе, – раздался громкий сварливый голос, и Нина моргнула.

Наваждение пропало. Григорий выпрямился и повернулся к тете Клаве, которая вышла с пакетом мяса.

Медведь на его груди качнулся, и глазки-бусинки уперлись взглядом в Нину. Она отступила.