Изменитель - Олег Шишкин Страница 73

Но не тайной было то, что Павлова была как-то связана с антиквариатом и водила знакомство с иностранными студентами и дипломатами. Ее иногда приглашали во французское посольство на приемы, и она приходила туда в бриллиантах. Светившаяся от драгоценностей как новогодняя елка бабуся удивляла московский бомонд, слагавший о ней противоречивые легенды. Вокруг нее всегда порхали жеманные мальчики из артистической среды, предлагали ей какие-то безделушки. Жестокая молва обзывала ее спутников Германами, а ее – дамой виней.

Но при всем внешнем блеске и публичности Павлова осталась загадкой и к себе допускала немногих.

— Курьезно то, что я однажды прошелся по этой бабке в журнале «Театр», в рецензии на спектакль Вахтанговского театра «Сезон охоты», где она сыграла старую бурятскую охотницу, ударницу труда, обезумевшую на почве производственного плана. Вряд ли она об этом забыла, – пояснил Толик.

— Бабушка она добрая и тебе ничего не сделала, – укорила его Кармен. – Но наши разговоры с ней были коротки, и мне тебе сказать нечего.

Кармен сварила кофе и подала мужу. Толик сосредоточенно стал пить его маленькими глотками. Все это время он думал о сцене в гостинице и о том, что теперь будет да для чего это, но было ясно, что теперь он «попал».

— Толик! Ты здесь? – спросила Кармен.

Он встрепенулся и автоматически пробормотал:

— Какой чудесный кофе!

— Это нам на отдел подарил глава коммунистов Бразилии. А ему передали это какими-то тайными тропами прямо из Рио-де-Жанейро. И с кофе он пришел в эфир.

Толик задумался и стал гипнотизировать Кармен. Так он всегда делал, когда ему нужно было выцыганить что-то особое: сначала превращался в удава, а потом удав снова становился Толиком.

— Кармен, а что так тревожит Балтасара? Почему он напряжен? Почему даже простецкий разговор превращается в историю с недомолвками?

Кармен помрачнела. Она смотрела сквозь Толика.

— Пойми, – сказала Кармен, – отец и мать увезли из Испании все, что могли, в том числе и своих призраков. А призраки, даже недобрые, – это не только части нашей души. Они, как ты видел, приходят и по-настоящему приглашают на свои оперы и что-то выспрашивают. И что самое печальное – призраки никогда не стареют.

Толик вспомнил о некоем Санта-Крусе, упомянутом доном Балтасаром.

— А кто такой Санта-Крус?

— Ученое чучело и откровенный шизик, – сказала Кармен. – А чего это он тебе понадобился?

— А почему шизик?

— Это не все знают, но он, кажется, занимается какой-то чертовщиной… хиромантией, астрологией, что ли.

— Когда тебя не было, его фамилия донеслась из-за двери.

— Ты подслушивал? – возмутилась Кармен. – А любопытной Варваре…

— Если бы у Варвары был такой нос, как у меня, она бы всех сделала. Неужели так трудно сказать про этого Круса?

— Ты хочешь опасности для нас всех? – загадочно произнесла Кармен и добавила осторожно: – Может быть, не надо?

— Да кто же он такой, черт возьми? – продолжал наседать Толик. – А вдруг он знает важную тайну и мы с тобой разбогатеем?

Кармен расхохоталась от такого заявления мужа, но уже спокойно сказала:

— Он очень специфичный человек. Сидит на архиве испанских интербригад и знает больше, чем нужно знать обычному человеку.

— И… – продолжал Толик.

— Зайди к отцу на работу в Архив компартии и скажи, что пишешь книгу о Коммунистическом интернационале, испанской войне и диверсантах из Альбасете. А еще лучше… Как ты понял, мой рыцарь, тут кругом минные поля…