Последняя легенда - Лена Обухова Страница 75

— Да, я любил тебя, – признал Карпатский. – А ты меня бросила, когда была нужна больше всего.

— Я знаю. – Ее голос дрогнул, а на глаза навернулись слезы. – И ненавижу себя за то решение. Но ты должен понять, я тогда была как в бреду! Я ведь дочь потеряла…

— Я тоже.

Наверное, в этих двух коротких словах она услышала все то, что он никогда не произнес бы вслух, но чувствовал каждый день долгие годы.

Ксения закрыла глаза, из-под опущенных век выкатились первые слезы. И пусть любовь, о которой она говорила, давно перегорела в нем и выдохлась, видеть бывшую жену плачущей Карпатскому все еще было тяжело. Он обнял Ксению за плечи, позволил ей уткнуться лицом в его плечо, погладил по волосам.

— Ксюш, я не знаю, что там у вас с Павлом произошло, – мягко произнес он, – но ты придумала себе что-то утопическое. У вас с ним двое пацанов. Как ты вообще себе все это представляешь? Оставишь их ему? Или лишишь их родного отца?

Ксения шмыгнула носом, беря себя в руки и успокаиваясь, но не торопясь покинуть его утешающее объятие. Лишь чуть повернула голову, оставляя ее лежать на его плече.

— Мальчишек Паша любит, он хороший отец, – признала она. – Он их не бросит. И я, конечно, тоже. Но он очень адекватный, договориться о совместной опеке будет несложно. Одинцово не так далеко от Шелково, он сможет забирать их на выходные… А если мы вернемся туда, все станет еще проще. Мальчики не будут для тебя проблемой, к тому же ты тоже любишь детей, я знаю. И они не помешают нам родить собственного, если ты захочешь…

— Как складно ты все придумала, – хмыкнул Карпатский. Ксения явно готовилась к разговору. – Ты только одного не учла. Я, конечно, не женат и детей у меня нет, но я… не один.

Так странно было произнести это вслух! У слов оказалось непривычное послевкусие. Непривычное, но приятное. А еще от них стало щекотно внутри и почему-то захотелось улыбнуться, несмотря на непростой разговор.

Только теперь Ксения отстранилась, выпрямилась и посмотрела на него, как показалось, с легким укором. Слезы почти высохли, оставив после себя лишь припухшее лицо и лихорадочный блеск в глазах.

— Ты об этой девочке, что ночует у тебя время от времени последние пару месяцев?

Карпатский не смог скрыть удивления: она-то откуда это знает?

— Я сначала поехала к нам… к тебе домой, надеялась перехватить до кладбища, – призналась Ксения. – Но тебя дома не оказалось, а Людмила Николаевна сказала, что не видела тебя накануне, и предположила, что ты остался ночевать у своей пассии. Сказала, молоденькая совсем, она сначала даже решила, что у тебя внебрачная дочь нарисовалась, но потом поняла, что ошиблась…

Людмила Николаевна, пожилая соседка по лестничной клетке с уймой свободного времени. Просто находка для любого опера в случае совершения преступления, но крайне неудобная по жизни соседка.

— Ей хоть восемнадцать-то есть?

Вопрос разозлил его. Карпатский инстинктивно отодвинулся от бывшей жены и отвернулся.

— Ты забыла, где я работаю? Конечно, ей есть восемнадцать! Ей значительно больше.

— Едва ли действительно значительно, – хмыкнула Ксения. – Никак не больше двадцати пяти. Людмила Николаевна все-таки не слепая.

— Ей двадцать три, – зачем-то уточнил Карпатский.

— Еще лучше… Что ж вас, мужиков, в сорок лет так тянет на двадцатилетних? Кризис среднего возраста так проявляется?