Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов Страница 75

— Они не смогут, Рыбкин. Не волнуйся. Потому что ты будешь сидеть в детской тюрьме. Сегодня же вечером поднимаю приказ об отчислении из пионеров. О наказании поговорим, как и о переводе, после матча. Договорились?

Хулиганы молча посмотрели на завуча. Рослая женщина в строгом костюме и с папкой в руках еще раз посмотрела на ребят, приспустив очки, и спросила уже более звонким и строгим голосом:

— Или мне прямо сейчас идти писать заявление и вызывать милицию?

— Не нужно, – тихо проговорил Бобров, опустив глаза.

Завуч наклонилась к Боброву и тихо сказала:

— Я слышала о тебе кое-что, пионер Бобров. Если хоть что-то из этого подтвердится, то я лично запрячу тебя за решетку. Если у меня будут даже просто подозрения. Даже если у меня будет просто плохое настроение, слышишь меня? Всего лишь один звонок – и все. Ну что, посотрудничаем последний раз, а потом поговорим о вашем наказании? Или мне сразу идти к телефону?

— Посотрудничаем, – тихо ответил Бобров, не поднимая глаз.

— Ну вот и славно. Посмотрим, передумаю ли я к вечеру, – спокойно и самодовольно ответила завуч. Бросив короткий взгляд на Мишу, она произнесла, обратившись к Римме Александровне:

— Этого в медпункт. Если есть хоть одна серьезная травма, я беру свой уговор назад и сразу же звоню в милицию.

— Со мной все хорошо, – тихо ответил Миша.

— Если я сказала, в медпункт, – тихо сказала завуч, наклонившись к Мише, – значит нужно идти в медпункт. Если я захочу что-то узнать у вас, пионер Разумов, я вас спрошу. А если я вас ни о чем не спрашиваю, то вам нужно закрыть рот и выполнять мои приказы. Теперь вам все ясно?

— Да, – тихо ответил Миша.

— Ну вот и славно, – звонко проговорила завуч, осмотрев класс. – Еще пострадавшие есть?

— Нет, – ответила Римма Александровна.

— Отлично. Проследите, чтобы пострадавшего провели в медпункт. Вечером вы отправляетесь с командой футболистов и лично мне доложите о том, как себя вел Бобров. Я буду ждать полный отчет от вас. А мы пока что с директором обсудим эту ситуацию.

— Хорошо, – ответила Римма Александровна и закрыла за завучем дверь. – Кто готов сопроводить Мишу до медпункта?

— Можно я? – спросил Лешка.

— Николаев, ну вот что ты улыбаешься, что ты постоянно улыбаешься? Твоего друга побили, а ты все смеешься. Нет, оставайся здесь, я вас знаю, вы там до конца уроков оба просидите. Никифорова!

— Я, – ответила все еще шокированная Маша.

— Проводи Мишу до медпункта, проследи, чтобы он не сбежал. Как только закончите, сразу же вернитесь назад!

— Хорошо, – тихо ответила Маша и вышла вместе с Мишей из кабинета.

Идя рядом с Мишей по коридору, она аккуратно посмотрела на него и взволнованно спросила:

— Ты как?

Миша улыбнулся, вытер уже переставший кровоточить нос и, немного смеясь, ответил:

— Да все хорошо, бывало и похуже.

— Когда же это бывало хуже? – серьезно спросила Маша. – Никогда еще не видела тебя с разбитым носом. А ну-ка, остановись.

Миша послушно остановился. Маша встала напротив него и, положив ему аккуратно руки на лицо, тихонько запрокинула ему голову, внимательно разглядывая разбитый нос. Миша замер. «Какие у нее нежные и мягкие руки», – отметил про себя Миша.

— Вроде больше не течет, – тихо проговорила Маша и опустила руки. Миша взглянул ей в глаза, но почему-то тут же испугался и смущенно отвел взгляд.