Вторичка - Эра Думер Страница 75

* * *

Мы выступили на закате, в конце марта, который наступил в тот же день, как я прервала экскурс в Яново прошлое. Всю дорогу я то и дело теребила ухо, чтобы избавиться от фантомного визгливого голоска нано-гида. Но опыт… Опыт был настолько несоизмерим с тем максимумом, накопленным за жизнь, что полностью захватил американскими горками инитийской судьбы. Мир моего напарника выглядел так, словно я попала в «Звездные войны» или «Дюну» – мое воображение было ограничено, чтобы выразить словами масштаб вселенной Януса. Как сказал бы Ясень, для кошки весь мир за окошком – одна сплошная тайная комната. Вот и мне довелось одним глазком заглянуть в его кладовую, и увиденное оставило горькое послевкусие.

Особенно последний эпизод. Стало так невыносимо, что я попросила ЦеЦе остановить показ и всю ночь провалялась, пялясь в потолок, пока Ян – магически неполноценный отброс – шатался по гостинице в поисках, чем бы занять себя в одиночестве. Мне было тошно – укачало в непривычной виртуальной среде, – хотя рвотные позывы вызывало не только головокружение. Родители… Воспитатели Януса – настоящие изверги. Перед мысленным взором еще долго стояло лицо девятилетнего ребенка, которого унижают, заставляя чувствовать свою неполноценность, забивают в угол, игнорируют. Словно этого мало – завуалированно грозятся убить.

«"Сжечь мосты". Вот гадина», – перетирала в мыслях я, пока из недр живота поднималась горячая волна гнева. Осколки прошлого мистера-Обратите-На-Меня-Внимание-Иначе-Я-Исчезну прорвали одну из плотин погребенных чувств, и после стиральной машинки, что помотала и отжала меня, как тряпку, мне стало так тоскливо, что оставалось лишь завыть на луну.

Ян так и не навестил меня вчера. После Испании между нами как будто натянулась нить недоверия. Еще бы – я откровенно рылась в грязном белье Белого Вейнита Инития. Даже не Януса, тем более не напарника. Мы даже не считались друзьями! Бриз его прошлого приносил прах столь жутких костей, что моему шкафу и не снилось.

С тех самых пор, как мы сошли на железнодорожной станции-«призраке», грязная дорога затягивала нас все дальше в лес. Текли мутные ручьи талого снега. Полная луна прожектором светила в дверной глазок неба. Спортивный пуховик грел меня, но я начинала утомляться, поэтому сбавила темп. Мы месили грязь походными ботинками, и я впадала в транс, когда глядела подолгу под ноги. Ночного светила и звезд хватало, чтобы в синеве мы разбирали дорогу.

Ян болтал, почти не умолкая, развлекая байками. Он постоянно проверял, не отстала ли. Шутил, что я настолько мелкая, что сова может спутать меня с дичью и утащить в гнездо. По поводу моей испанской «самоволки» Ян сказал:

— Я б не смог сидеть на крыше храма и томно мыслить о возвышенном. А у тебя романтичная натура, однако.

Перешагнула кочку, машинально коснулась значка «Барселоны». Напарник замедлил шаг и свернул к невысоким кустарничкам, усеянным нежно-розовыми цветками. Он присел на корточки, марая полы шинели в лужице, и раздвинул колючие стебли. Я улыбнулась: чувствовала, что это первый крупный улов с начала похода по Четвертому этажу. Ян укололся о шипы, ойкнул, потряс рукой, но все же достал плод:

— Консультант, твой выход.

Я подошла и, придержав волосы, рассмотрела экземпляр. Некрупный плод походил на шиповник с характерным венчиком, если бы не кубическая форма и черный цвет.