Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров - Саша Гран,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Анхель Блэк,Мария Токарева,Эдди Кан,Дария Эссес,Александра Рау,Ольга Дехнель,Яна Вуд,Юлия Макс,Оксана Токарева,Рия Альв,Софья Соломонова,Е Страница 77

Новак уставился на нее. Он попытался вспомнить, откуда сумасшедшая могла его знать, но был уверен, что видит старуху впервые. Уж эти рыбьи глаза и дикие зубы он бы наверняка запомнил.

– Простите, мы разве знакомы?

– Говорю же, тюфяк. – Она криво усмехнулась. – Я его обозвала, а он даже не заметил.

Штефан счел старуху сумасшедшей, с которой разговаривать не стоило вовсе. Он развернулся и пошел прочь, стремясь убраться как можно дальше и как можно скорее.

Но когда он остановился у светофора, чтобы перейти улицу, за его спиной скрипуче прозвучало:

– А хочешь сделку, Штефан Новак? Настоящую сделку с демоном? Ты демону чужую жизнь подаришь в светлый праздник, руки кровью обагришь, а демон тебе взамен дарует жизнь богатую, успешную и такую, что всем на зависть? Чтоб за тобой в окошко хотели подсматривать, а не наоборот. Чтоб за твои картины толстосумы дрались.

– Вы пьяны или безумны?

Новак сделал было шаг на проезжую часть, когда загорелся зеленый, но старуха вцепилась в его запястье мертвой хваткой, удержав на тротуаре. Сила в ней была такая, что она без труда остановила взрослого мужчину, да еще и рывком подтянула к себе, заставляя наклониться.

Похожая на оскал улыбка стала шире, когда она вполголоса произнесла:

– Если убьешь первого пришедшего в твой дом человека сегодня до полуночи, станешь знаменит и богат. Об убийстве никто не узнает. Тело никогда не найдут. На тебя не подумают. Мне нужна только жизнь. Взамен заплачу щедрее, чем можешь представить в самых смелых своих мечтах. – Она медленно провела кончиком алого языка по острым зубам.

Только теперь Новак заметил, что язык у старухи раздвоенный, как у змеи.

– Ты кто такая? – Его глаза широко распахнулись. Он попытался вырваться, но старуха не отпустила. – Ведьма?

– Я старше, чем кажусь, – прошептала она. – И я гораздо более могущественна, чем обо мне думают. Я помогу тебе в обмен на жертву в мою честь. Но если ты не исполнишь того, что я велю, пожалеешь. Я сожру тебя, непослушный мальчишка. – Она засмеялась, глядя прямо в глаза Штефану. Звук напоминал скрежет гвоздем по стеклу.

Новак не мог шевельнуться. А еще не понимал, отчего улица в праздничный день вдруг оказалась совершенно пустынной.

– Убьешь и назовешь мое имя, – продолжала старуха. – Скажешь: Грила, это для тебя. И я приду и заберу тело. – Она снова плотоядно облизнулась. – А едва взойдет солнце, тебе позвонит первый покупатель. Он купит сразу три картины и повесит их у себя на выставке. Эта выставка принесет тебе мировую славу за считаные дни. До весны ты станешь так богат, что не будешь знать, на что тратить деньги. А мы более не встретимся. По рукам?

Штефан ощутил головокружение. Ему вдруг почудилось, что от полоумной бабки пахнет не старостью, а смертью.

И все же что-то вынудило его сказать:

– Да.

Резкий звук заставил его дернуться.

Он обнаружил себя стоящим посреди дороги, а водитель, которому он мешал проехать, сигналил и кричал в открытое окно, поливая Новака проклятиями.

– Почудилось? – пробормотал Штефан, озираясь в поисках сгинувшей старухи.

Он поскорее убрался с проезжей части и бегом бросился домой.

Новак снимал маленькую квартирку в полуподвале, которую впору было назвать каморкой. Улочка была спокойной и относительно безлюдной, что позволяло творить в тишине, но на том плюсы жилья и заканчивались. Художник ютился в захламленной тесноте. Стены давили на него, а света из единственного крошечного окошка, которое располагалось ближе к низкому потолку, едва хватало даже днем, чтобы разогнать постоянный стылый сумрак. Из-за этого, помимо запахов краски, растворителя, лака и прочей художественной химии, здесь пахло сыростью и плесенью. К не самому приятному букету ароматов примешивался дух канализации из худых труб в уборной.