Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 79

— Копии этих фотографий, — сказал Кривошеин, собирая снимки обратно в стопку, — могут оказаться в разных местах. Например, у ректора вашей студии. Или в партийном комитете. Или в редакции газеты «Советская культура». Представляете заголовок? «Выпускница театральной студии — тайная проститутка».

— Вы не посмеете, — прошептала Ольга, понимая, насколько бессмысленны эти слова.

— Не посмею? — Кривошеин улыбнулся. — У меня нет причин это делать, если вы будете разумны. Я предлагаю вам сделку, Ольга Михайловна. Очень простую. Вы будете… оказывать услуги мне и моим друзьям. Время от времени. Не чаще раза в неделю. За это я помогу вам получить хорошие роли, познакомлю с нужными людьми, открою двери, которые иначе останутся для вас закрытыми навсегда.

Он сел рядом, положив руку ей на колено через ткань халата. Ольга сжалась, но не отодвинулась.

— А если я откажусь?

— Тогда эти снимки окажутся на столе у ректора, — пожал плечами Кривошеин. — И вместо Малого театра вы в лучшем случае окажетесь в театре юного зрителя в Вологде. А в худшем… ну, вы представляете, что случается с девушками, которые теряют репутацию. Особенно в нашей, театральной среде.

Она представляла. Сломанная карьера. Позор. Исключение из профессии. Отец, погибший на фронте, мать, не пережившая тяжёлых послевоенных лет — их жертвы, их надежды, всё окажется напрасным.

— Вы не оставляете мне выбора, — произнесла она тихо.

— Выбор есть всегда, — возразил Кривошеин. — Просто иногда все варианты одинаково неприятны. Но, уверяю вас, со временем вы оцените преимущества нашего… сотрудничества. Роли, признание, материальное благополучие. Разве не этого хочет каждая актриса?

«Не такой ценой», — хотела сказать Ольга, но промолчала. Вместо этого кивнула, чувствуя, как что-то внутри окончательно надломилось.

— Вот и славно, — Кривошеин похлопал её по колену и встал. — Пейте кофе, Ольга Михайловна, он остывает. А потом одевайтесь. Я вызвал вам такси, оно будет через полчаса. И помните: это только начало вашей настоящей карьеры.

Он вышел, оставив её одну. Студентка сидела на краю кровати, глядя на стопку фотографий на комоде, на поднос с завтраком, на свои руки со следами от ткани, и понимала, что прежней жизни больше нет. Есть только эта новая реальность, в которой тело больше не принадлежит ей, а превратилось в разменную монету на пути к карьере, которая теперь казалась отравленным призом.

Она налила себе кофе и сделала глоток. Горький, крепкий, он обжёг горло, но это было хорошо — физическая боль хоть ненадолго заглушала душевную. Она допьёт этот кофе, соберёт остатки достоинства, оденется и выйдет отсюда. А потом будет жить дальше, играть роли — на сцене и в жизни. И никто никогда не узнает, какую цену за них заплатили.

Глава 9

Алина поднималась по обледенелым ступеням подъезда, и каждая отзывалась глухим эхом в пустоте лестничного пролёта. После часов, проведённых в холодном кабинете на площади Дзержинского, ноги двигались сами по себе — механически, по старой хореографии возвращения домой, которую тело помнило лучше разума. В руке она сжимала ключи, металл впивался в ладонь, но этот знакомый дискомфорт казался теперь почти успокаивающим — последнее, что осталось привычным в мире, вдруг ставшем чужим.