Лаванда и ментол - Александра Рябкина Страница 79

Удивительным было и то, что Юн Хо, недвижимой статуей стоящий за ее спиной, пребывал в безмолвии. Су Ен покосилась на него, но заметила только плотно сжатые губы и пронзительный взгляд угольно-черных глаз, направленный на Кан Джун Со. О взвинченности Юн Хо говорили лишь вздувшаяся на шее венка и напряженная складочка между бровей.

— Я ожидал чего-то подобного. – Господин Кан неожиданно расслабился, откидываясь на спинку дивана. Су Ен заметила на лице отца тень долгожданной улыбки. – Иначе ты бы еще в свои восемнадцать привела домой свою пару. – По комнате разнесся тяжелый вздох господина Кана.

— Неправда, – надувшись, шикнула Су Ен. – И он не знает. – Не нужно было уточнять, чтобы отец понимающе кивнул.

— Тогда вам нужно поговорить. – Отец поднялся, наградив Су Ен долгим взглядом. Она прочитала в нем непробиваемую уверенность, спорить с которой было банально невозможно. Поэтому Су Ен нерешительно согласилась. – Но я все еще недоволен тем, что вы, господин Хван, не исполнили своей прямой обязанности.

— Такого больше не повторится. – Юн Хо почтительно поклонился. – Больше ничто и никто не причинит вашей дочери вреда. – Угольно-черные глаза, смотрящие на господина Кана, не врали.

Су Ен ожидала, что разговор с отцом будет куда более напряженным и долгим. Хотя… такое действительно произошло бы, если бы господину Кану никто не сказал про парную связь. К ней он относился щепетильно, особенно после потери собственной нареченной.

— Ты уж постарайся. – Отец не торопясь шел в сторону выхода, пока Су Ен и Юн Хо следовали за ним. – Она – самое дорогое, что есть в моей жизни. – Вокруг глаз господина Кана появилась паутинка морщинок, когда он солнечно улыбнулся. Су Ен едва не расплакалась, увидев в глазах отца всю палитру тоски и грусти, которая появлялась там каждый раз, стоило ему вспомнить о ее матери.

— Я хорошо вас понимаю, господин Кан. – Юн Хо был предельно серьезен, отчего Су Ен стало не по себе. – Я верну ее домой, когда она полностью излечится. – Как будто только этого и ожидая, Кан Джун Со утвердительно качнул головой и открыл дверь. – И, господин Кан… спасибо.

— Что ж, господин Хван, когда-то я говорил это твоему отцу, повторю и сейчас: то, что суждено, все равно сбудется. И я не смог бы этому помешать. Просто сделай так, чтобы я не пожалел о выборе дочери.

Когда они возвращались в гостиную, Су Ен остановилась возле картины. Той самой, которую Хван Юн Хо приобрел на выставке. Портрет девушки красовался над коридорной тумбой, удачно вписываясь в интерьер. Отчего-то Су Ен все-таки ждала, что картина будет висеть в спальне, чтобы ни один из гостей не смог ее увидеть.

Но ошиблась.

— Теперь я думаю, что это странно, – усмехнулась Су Ен, покосившись на своего нареченного. Он стоял рядом, сложив руки на груди. И не смотрел на картину.

Казалось, что она стала ему неинтересна, как только Су Ен переступила порог его дома.

— Подожди немного, и ты поймешь, насколько я безумен. – На мгновение Юн Хо опустил голову, отчего несколько прядей волос упали ему на глаза. Су Ен посчитала грехом не поправить их. – У меня в морозилке с дюжину банок черничного сорбета.

— Холодный зеленый чай и черничное мороженое – звучит как неплохой десерт. – Кан Су Ен с трудом сдержала смех, проходя мимо Юн Хо в гостиную. Она чувствовала разлившийся по коридору запах мужского голода, а взгляд Юн Хо ощущался между лопаток вплоть до момента, пока Су Ен не уселась на пушистый ковер.