Авалон - Александр Руж Страница 79

Вадим хотел было одернуть зарвавшегося извращенца, однако тот и сам прокололся: услыхав за спиной шаги, дернулся, задел своим кочаном дверную ручку, айкнул. Плеск в ванной прекратился, а секунд через пять дверь изнутри толкнули так сильно, что Горбоклюв не успел отодвинуться и куклой повалился на ковер.

На пороге появилась Эмили, но в каком виде! Распущенные и мокрые, как у русалки, волосы, с них ручьями течет мыльная вода. Грудь и бедра обмотаны банным полотенцем из вафельной ткани, известной в мире под названием «турецкого полотна». На ногах – кстати, весьма стройных и элегантных – присутствовали некие бурые нашлепки. Вадим не сразу догадался, что это сахарная кашица, которую дамы применяли для удаления волос чуть ли не со времен Древнего Египта.

— Стьюпид! – загремела наяда на всю гостиницу. – Сан оф зе битч!

От негодования она сыпала исключительно английскими словами.

Вадиму припомнилось, что утром она пришла с известием: у нее в номере прорвало трубу, сантехники перекрыли воду и обещали починить не раньше завтрашнего дня. По-видимому, Эмили зашла к мужчинам помыться, а Петрушка не упустил случая подглядеть за ней.

— Я не виновный… – залебезил он, на четвереньках отползая к выходу. – Там, значица, язычок у дверного запора выпал, я хотел поправить…

— Тотал буллшит! Сейчас я тебе покажу язычок…

Эмили запустила в Горбоклюва мочалкой, метко попала в вихлястую задницу, оставив на белых штанах, которые тот нацепил по случаю летнего сезона, выразительное пятно. Петрушка вскочил и шмыгнул за дверь. Вадим, чтобы не смущать девицу, собирался выйти за ним, но она, отбросив с лица слипшиеся прядки, произнесла просительно:

— Не уходи! Покарауль тут, а то этот козел опять будет подсматривать.

И удалилась в ванную, оставив дверь приоткрытой. Вадим через голову стащил пропотелую рубашку, снял брюки и надел гостиничный халат, перетянув его широким поясом. Уселся у окна и взял с подноса на столике свежую газету из тех, что бесплатно доставляли особо важным постояльцам.

Новостная хроника была скучна: либералы подняли восстание в Никарагуа, вступила в силу Конституция Ливана, попал под трамвай и скончался каталонский архитектор Гауди… Вадим отложил газету и потянулся. Клонило в сон, но надо было дождаться, когда Эмили закончит омовение и уйдет к себе.

В ванной установилась тишина, а чуть погодя донесся мурлыкающий голосок:

— Помоги мне, пли-из!

Что там у нее? Вадим, хмурясь, встал и заглянул в умывальню. Это была опрятная комнатка, обустроенная, под стать названию отеля, в британском стиле. Никаких бетонных унитазов с деревянными сидушками и, упаси боже, рукомойников, расписанных модернистами из ВХУТЕМАСа. Мраморный пол ар-деко малахитового оттенка, похожая на дракона медная газовая колонка, душевая стойка марки «Демон» и небольшая эмалированная ванна. В ней-то, лицом к кафельной стене, стояла Эмили и держала за уголки полотенце, которое прикрывало ее от плеч до колен.

— Вытри мне спинку, пожалуйста, – промурчала она и внезапно отпустила полотенце.

Этим вроде бы нечаянным, но на самом деле хорошо выверенным движением она открыла для обозрения всю себя. Вадим, хоть и не был прожженным Казановой, вынужденно признал, что фигурка у Эмили что надо – чеканная, ладная, с комплекцией древнеримской богини. Волосы она уже промокнула, и они были декоративно разбросаны по алебастровым плечикам. По шейной ложбинке, приоткрытой, конечно же, не без умысла, скользили прозрачные капельки. В выемке позвоночника они собирались в струйку, которая сбегала еще ниже, теряясь меж двух слепяще-белых литых ягодиц. Ноги, уже освобожденные от сахарных нашлепок, поражали шелковистой, без единого волоска, гладкостью.