Королева Лета, умри - Любовь Минеева Страница 79

— Принимать посетителей, – говорила мама.

— Ты хотела сказать, просителей? – язвила Вика в ответ и думала, что отец просто любит этот образ местного благодетеля и всячески стремится его поддерживать. В конце концов, у него есть офис над конторой мотеля – обычный, с пластиковыми окнами, стеллажами, серыми стульями и толстой бухгалтершей. Самое то для предпринимателя средней руки.

После разговора с Мариной отец не особенно изменился в лице – глядел на дочь как всегда – устало и недовольно.

— Итак, Виктория Михална, вместо того чтобы думать о поступлении, помогать в мотеле или матери по дому, ты решила поиграть в детектива? И брата в это впутала?

— Впутала? – тут же взвилась Вика. – Это он нас всех впутал, когда стал подозреваемым номер раз!

— Дима мне все рассказал!

— Вот урод!

— Попрошу без ругательств в моем присутствии! Чего ты добиваешься? Есть у тебя вообще цель по жизни? Экзамены сдала кое-как, поступать никуда не хочешь, сказала, что пойдешь работать – не пошла, будешь готовиться – не готовишься!

— Можно мне хотя бы лето отдохнуть?

— Нельзя! Ишь, заработалась, отдохнуть ей надо!

Оба замолчали, испепеляя друг друга взглядами. Оба – черноволосые и черноглазые, с упрямым ртом и узкими скулами. Медноволосый Димка – в мать и почти не вобрал в себя отцовскую семитскую внешность, в отличие от Вики. От отца же ей достались это упрямство и бунтарский дух, который не проходит с возрастом.

— В общем, так. С завтрашнего дня с девяти утра будешь сидеть в школе и помогать этим краеведам в подготовке ко дню района.

— У нас тут серийный убийца, а вы собрались день района праздновать?

— Это не мы собрались, это распоряжение сверху. И никакого праздника не будет – просто небольшой… концерт: пара выступлений, реконструкция исторических событий, доклады, презентации… Марина Игнатьевна великодушно согласилась взять тебя под крыло, так сказать.

Ну еще бы!

— Делать мне нечего!

— Без разговоров! Узнаю, что ты хоть час пропустишь, хоть на минуту раньше оттуда уйдешь… вообще дома запру. Или в санаторий с матерью отправлю – куда-нибудь подальше и чтоб посреди леса! Будешь гулять между сосен и ждать очереди на процедурки. Выбор за тобой!

Вылетая из кабинета, Вика постаралась хлопнуть дверью так, чтоб окна повыбивало, но, к ее сожалению, тяжелая дверь с доводчиком закрылась мягко и плавно, даже не стукнув ей вслед.

* * *

Поздним вечером, когда мать заявила, что после всех треволнений ей хочется выпить вина и посплетничать с соседкой, Вика смогла улизнуть из дома. Отец с Димкой уехали еще раньше, сразу после выволочки, устроенной Вике. Димкино наказание заключалось в том, что он теперь должен с удвоенной силой помогать отцу в делах, что, в общем-то, не особенно отличалось от прошлого наказания. Родители, с легкой подачи сына, решили, что это Вика втянула его в свои авантюры, и чуть ли не похвалили за то, что он решил благородно поддержать сестру.

Вика быстро шла по своей улице, стараясь держаться в тени заборов. Мать наказала – из дома ни на шаг, так что не хватало, чтоб ее увидели соседи или Марина Игнатьевна, которая жила тут же, через несколько домов. Избегая главной улицы – все еще слишком оживленной, несмотря на опускающуюся ночь, Вика пошла «по низам», перебираясь из переулка в переулок и старательно избегая попадаться на глаза всем встречным. «Я точно вражеский лазутчик», – с нервным смешком подумала она и вспомнила вдруг, как кривлялась перед Таней и одноклассницами тогда, в канун Дня земли, утверждая, что все Юмаково прогнило и они получат ту Королеву, которую заслужили. На самом деле она не была такого низкого мнения о родном селе. Презрительное отношение ко всему сущему – это, пожалуй, часть бунтарского образа. Есть тут и хорошие люди. И в мыслях сразу встал Ленька, от чего Вика тут же скривилась и даже плюнула в сердцах. Она вычеркнет из сердца и мыслей этого придурка. Еще пара-тройка дней, и точно вычеркнет.