Столетний - Даша Бунтина Страница 8

— Это же Тар! – усмехнулся Тур. – Она всегда готова что-нибудь рассказать.

— Эй, следи за языком! – предупредила Тин, стараясь говорить спокойно. – У нее правда могут быть новости.

— Ага, как же. – Тур ухмыльнулся и отправил в рот горсть риса.

Той тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью. Ее длинная седая коса качнулась в такт смеху.

После ужина Тин помогла Той убрать со стола, а затем расстелить постель. Она развернула соломенный матрас, опустила москитную сетку.

— Спасибо, милая. Что бы я без тебя делала? – с улыбкой сказала Той.

— Ложись уже, красотка! – Тин старалась говорить бодро. – А то кто же нам будет готовить такой вкусный рис. Ты сегодня опять убиралась? – спросила она, оглядывая дом. Из-за ног бабушка не могла уже убирать как прежде, но девушка не подала вида.

— А что мне еще делать? Сижу одна целый день… соседи заходить перестали… да и я к ним тоже… – вздохнула Той. – Наверное, я им надоела.

— Как же! Надоела! – усмехнулась Тин. – Еще найдешь себе какого-нибудь красавца-деда… захомутаешь… и заживешь припеваючи! – Тин достала с полки над спальным местом небольшую баночку с маслом. Той звонко засмеялась, отмахиваясь.

— Ой, скажешь тоже! – Морщины у глаз собрались в лучики. Она погладила длинную густую седую косу – свою гордость.

Тин открыла баночку. Терпкий сладковатый аромат наполнил комнату. Она с наслаждением вдохнула его, закрыв глаза. Но, снимая ткань с ног Той, задержала дыхание. Вид воспаленных, покрытых желтоватым налетом ступней и глубоких трещин на пятках вызвал у нее приступ тошноты. Той, заметив ее реакцию, отвернулась.

— Мы с тобой всегда славно жили, да, Тин? – начала она сбивчиво. – Помнишь, как ты любила прилечь рядышком и просила обнимать тебя так крепко, чтобы косточки хрустели?

— Помню, бабуль. – Тин старалась не смотреть на ее ноги. – А еще я помню, как ты из свеклы делала леденцы тайком от Тура, когда у него была сыпь. Он отвернется, а ты незаметно кладешь мне в руку.

— А сад… какой у нас всегда был сад. Помнишь?

— Помню, бабуль, – тихо ответила Тин. – Я тоже очень скучаю…

Тин продолжала смазывать ноги Той маслом. Когда она подняла глаза, бабушка уже спала. Ее лицо было спокойным и безмятежным. Морщинки разгладились.

В комнате царила тишина. Тин любила эти редкие минуты покоя и безмолвия. Жара немного спала. За окном стрекотали цикады. Лунный свет мягко окутывал скудно обставленную комнату.

Тин тихо откинула москитную сетку и села на пол, прислонившись к стене. Дыхание Той было едва слышно – она спала на кухне, в дальних комнатах было слишком душно.

Пол был застлан старыми потрепанными циновками, которые уже давно пора было заменить, но на новые не было денег. Из мебели – пара шкафов и несколько деревянных полок, сделанных отцом. Тин еще помнила запах дерева и стружки, которые вились у него под руками.

В углу кухни, на новом, сверкающем золотой краской постаменте, лежала Книга Посланий. Этот постамент стоил им месячной зарплаты – смехотворная цена за право почитать Столетнего.

Время близилось к полуночи. Тин вышла во двор. Ночной воздух, наполненный пением насекомых и птиц, казался прохладным и свежим. Тин задумалась: а что, если нарушить завет Столетнего и отправиться на ночную охоту? Добыть мяса, рыбы… Хоть как-то облегчить жизнь. Но охота была под строжайшим запретом. С каждым годом птиц и зверей становилось все меньше, домашний скот чах, умирал. Даже коровы и козы давали все меньше молока. В их квартале только две семьи могли похвастаться наличием хозяйства, да и то их животные постоянно болели. Столетний объяснял это грехами предков, принесших с собой на эти земли войну и раздор. Когда-то давно, еще до рождения Тин и Тура, в Долине случилось восстание. Одна из провинций – самая северная, расположенная рядом с Эндами, – была стерта с лица земли, оставив после себя лишь выжженную пустошь. Но Тин, как и многие, понимала: дело не в грехах. Просто земля в Долине была скупой и бесплодной, и ее не хватало, чтобы прокормить всех.