Дух Офуми - Окамото Кидо Страница 8

— Всё в трудах, как и прежде? – осведомился дядюшка.

— Ваша правда. Вот и нынче забежал сюда по надобности, – отозвался сыщик.

Они перекинулись парой пустяковых фраз, и тут дядюшку осенила мысль: пожалуй, этому Хансити можно доверить тайну. Не лучше ли будет рассказать ему всё без утайки и испросить совета?

— Не сочти за труд, Хансити, – промолвил дядюшка, опасливо оглянувшись по сторонам, – есть у меня к тебе разговор, не терпящий лишних ушей.

Хансити тотчас охотно кивнул.

— О чем бы ни шла речь, я готов слушать. Эй, хозяйка! Позволь нам на малую толику времени занять твою верхнюю комнату. Не откажешь?

Он первым поднялся по крутой лестнице на тесный второй этаж. Там располагалась крохотная шестициновая комнатка; в полумраке у стены громоздились дорожные корзины и прочая домашняя утварь. Дядюшка поднялся следом и во всех подробностях изложил странную историю, терзавшую дом Обаты.

— Ну как, скажи на милость, можно ли найти способ выведать, кто эта призрачная женщина? – вопросил он в конце. – Если удастся установить ее имя и отслужить по ней обряд, быть может, дух ее, наконец, обретет покой, и на том всё кончится…

— Хм-м… – протянул Хансити, склонив голову и на мгновение погрузившись в раздумья. – Скажите на милость, господин… а привидение-то и впрямь является?

— Ну… – дядюшка и сам замялся, не зная, что ответить. – Говорят, что является. Сам-то я его не видел.

Хансити вновь умолк и неспешно раскурил трубку.

— Стало быть, обликом она – сущая служанка из самурайского дома, да к тому же вся пропитана водой? Ежели рассудить просто – нечто вроде О-Кику из «Сарайясики»?

— Пожалуй, весьма на нее походит.

— А книжки с картинками в том доме почитывают? – вдруг спросил Хансити, и вопрос этот был столь неожиданным, что дядюшка даже растерялся.

— Хозяин, правду сказать, к этому не склонен, а вот в женских покоях, кажется, читают. К ним по соседству захаживает разносчик из прокатной лавки Тадзимая.

— А храм у этого семейства какой?

— Дзёэн-дзи, что в Ситае.

— Дзёэн-дзи? А-а, вот оно что, – с понимающей улыбкой проговорил Хансити.

— Что, у тебя возникла какая-то догадка?

— Госпожа Обата… она хороша собой?

— Да, пожалуй, весьма недурна. Ей всего двадцать первый год.

— В таком случае вот что, господин, – произнес Хансити, не переставая улыбаться. – Негоже нам, людям посторонним, слишком уж ревностно соваться в чужие семейные дела, но не доверите ли вы сию загадку мне? Обещаю, через два-три дня я непременно распутаю этот узел и доложу вам о результате. Само собой, всё останется строго между нами; ни единому человеку я не проговорюсь.

Дядюшка К. всецело доверился Хансити и объявил, что поручает ему дело целиком. Тот принял поручение, однако прибавил, что сам он намерен действовать исключительно из тени. Снаружи всё должно было выглядеть так, будто расследование ведет именно дядюшка; поэтому, начиная с завтрашнего утра, ему придется, пускай это и доставит неудобство, сопутствовать сыщику, чтобы впоследствии он мог со спокойной совестью отчитаться перед Обатой. Дел у дядюшки было немного, времени – в избытке, и он тотчас согласился. Ему и самому было до крайности любопытно увидеть, как такой искушенный мастер, как Хансити, примется за дело. Расставшись с новым союзником, дядюшка в тот день отправился на поэтическое собрание, затянувшееся где-то в недрах Фукагавы.