Гостиница - Кит Даффилд Страница 83

Я представляю, как они вместе стоят за дверью и смотрят на монитор – прямо в мое лицо, искаженное линзой камеры, – и ждут, когда я сдамся и уйду.

— Послушайте, – говорю я, опуская руки. – Я не хотела никому рассказывать, но… все, что я делала в прошедшие три года, было не ради денег. То есть не только ради них. Знаю, со стороны кажется, что я хотела разбогатеть, но… на самом деле сначала я хотела… построить…

Я умолкаю – стесняюсь продолжить, потому что даже в мыслях все это звучит по-идиотски.

— Я хочу открыть новую школу в Вила-Сомбра. Бездомным детям нужно какое-то место, где они смогут учиться. Им нужна надежда и…

— Хватит лгать, – сурово говорит Матео по ту сторону двери. В его голосе нет ни капли нежности. – Тошно уже от твоего вранья.

Я закрываю лицо руками. Дышать тяжело – будто воздуха не хватает. Сердце готово выскочить из груди.

— Это правда, Матти! Пожалуйста, поверь. Я увлеклась, увязла в этом дерьме. И не надо было мне вас убирать из контракта… но я была в отчаянии. Мне нужно было заработать много денег.

Матео фыркает. Не верит ни единому слову.

— Но мы ведь можем все исправить. Начать заново. Поработать вместе над проектом школы. Мне просто… Вы мне оба очень нужны.

Я выдохлась, и они это знают. Пустой желудок выворачивается наизнанку.

— Ты бы себя послушала, Джорди! Ну что ты городишь? Работница секс-индустрии открывает школу. Не смеши!

Шарахаюсь прочь от двери, вжимаюсь в стену, прячусь в тень. Оказалось, милый тихоня Матео умеет больно кусаться – дай только повод.

— Ты правда думала, что люди примут тебя всерьез? Фотографии твоих сисек – по всему интернету. Ты же не мать Тереза. Ты стриптизерша, которая флиртует с девственниками онлайн.

Мне кажется, я теряю сознание. Ноги подкашиваются.

— Матти, не надо, – слышится голос Розы, но уже поздно.

— Пусть засунет свои предложения себе в зад, – бросает он напоследок и уходит в комнату.

Дрожащей рукой сгребаю в кулак мокрую от пота футболку, зажмуриваю глаза.

Роза не злится, ей грустно.

— Тебе пора, Джорди. Все кончено.

И я ухожу в штопор. Вламываюсь в свой номер, опустошаю мини-бар. Измельчаю горсть своих счастливых таблеточек и высыпаю в бокал риохи. Врубаю музыку и сижу на подлокотнике дивана, согнувшись над телефоном, – отвечаю самым злобным комментаторам. Дразню их. Провоцирую, чтобы писали еще, рассказывали, что сделают со мной, когда найдут.

Ну же, старайтесь лучше! Покажите, на что способны!

И они стараются. Высмеивают внешность, оскорбляют мать и отца. Я толстая и мерзкая, меня нужно убить. Изнасиловать, пытать, отрезать голову и насадить на пику.

Они пишут, что знают, где я живу. Я должна смотреть в оба, когда хожу по улицам.

Вино кончилось. Надеваю пуховик, сапоги и, шатаясь, бреду вниз, поглядывая в огромные окна, – вьюга крутит пируэты над лесом. Выглядит так красиво, будто в стеклянном шаре. Мне хочется туда. Почувствовать на щеках морозный воздух, подставить себя ветру, чтобы сдул с меня всю дрянь.

В гостинице тихо, вокруг никого. Никто не видит, как я выхожу через черный ход и направляюсь прямо в метель.

Снаружи лютый холод, но мне нравится. Чувствую, как стынет на морозе кожа, – она очищается, и лед сковывает все зло, которое я натворила. Не знаю, куда иду. Пусть метель ведет меня, пусть ее вихри и порывы тащат меня в лес, все дальше, все глубже в чащу. Снег хрустит под ногами. Я прохожу мимо старухиной хижины. Думаю, не постучать ли, но потом вспоминаю, что было в прошлый раз: те жуткие звуки, которые мы слышали, и чувство, что кто-то ползает по стенам.