Тайна Скарабея - Татьяна Ван Страница 85

Стоило ей коснуться кисточкой шершавой белой поверхности, как в голове зазвучал голос Дебры. Женя больше не боялась ее. Она понимала ее страхи, желания, мечты и боль. Казалось, они знали друг друга по меньшей мере лет десять, а по большей – на протяжении нескольких жизней. Женя будто бы нашла свою родственную душу. Ей стало комфортно с незнакомкой, чудесным образом оказавшейся в ее голове.

5

Пока я страстно рисовала, а брат учился в школе, отец начал замечать неладное – ему стало казаться, что холсты исчезают. Сначала он все сбрасывал на опьянение и потерю ориентиров, забывчивость из-за алкоголя, но, когда в комнате дедушки образовались пустоты на месте картин, Майкл решил завязать с алкоголем и поиграть в сыщика (в нем умирал настоящий актер). Однако он не пил всего один день – потом сорвался. О помощи пришлось просить Норму. Она стала следить за ним самим (мало ли, вдруг хозяин продает картины и не помнит об этом) и за Калвертом. Мисс Норма славилась своей наблюдательностью, поэтому за считаные дни догадалась, что происходит.

И вот однажды вечером чердак, как и мое нутро, сотряс мощный грохот. В тот момент я лежала на кровати с книгой.

«Это отец. Норма и Калверт не стучатся», – вихрем пронеслось в голове, и я вскочила. Хромую ногу тут же стянула боль.

Я видела Майкла лишь однажды и будучи ребенком, поэтому почти не запомнила его лица. Как и того, почему он ворвался на чердак, перед этим чуть ли не сорвав дверь с петель. Помню лишь, что он кричал, размахивал руками и пытался вытащить маму наружу. Его образ и тело – дымка, в моей памяти навсегда остались только демонические глаза и стекающая с подбородка слюна.

— Спрячь свое лицо! – взревел Майкл спустя три грозных удара. В прошлый раз он ни о чем подобном не просил. Он вообще не смотрел на меня.

В панике я завертела головой, думая, чем бы прикрыться.

— Быстрее!

Я подбежала к дедушкиным вещам и начала швырять их в разные стороны. На счастье, мне попалась черная ткань – лоскут от маминого так и не сшитого платья. Я приложила повязку к лицу и завязала на затылке трясущимися ледяными руками. Ткань закрывала рот и нос. Лишь глаза продолжали взирать на этот мир.

Хвала небесам, в тот момент я читала, а не рисовала, поэтому не была «при всем параде». Если бы отец увидел меня в одежде ненавистного ему Гарольда, наверное, убил бы на месте.

— Готово, – прохрипела я, села на кровать и сложила руки на коленях. Дышать я перестала.

Дверь с грохотом распахнулась, и отец швырнул в комнату Калверта. Брат упал на пол, причитая, что во всем виноват он, а не я.

— Отец, это ведь не Дебра воровала картины, а я! Накажи меня, сестра ни в чем не виновата! – Калверт поднялся на ноги и встал между мной и Майклом.

Я зажмурилась. Мужчина, называвший себя нашим отцом, был противен. На этот раз с его подбородка ничего не стекало, но пылающие ненавистью глаза, изрезанное глубокими морщинами лицо (а ведь ему было не больше сорока лет), взъерошенные грязные волосы, кое-где тронутые сединой… от всего этого тошнило.

Собравшись с силами, я распахнула глаза. В этот момент Майкл дал Калверту пощечину – тот отлетел на метр, таким сильным был удар. Когда препятствий больше не осталось, отец направился ко мне. Я посмотрела на него с нескрываемым удивлением и отчего-то перестала бояться.