Кайкейи - Вайшнави Патель Страница 86

Когда Дашаратх призвал меня в свои покои спустя почти пятнадцать лун после моего переезда в Айодхью, я оттягивала этот момент как могла. При одной мысли о новой попытке меня выворачивало наизнанку. Мантхара вытолкала меня за дверь, напомнив, что, как бы я к этому ни относилась, Дашаратх – мой раджа, которому надо повиноваться.

Ноги предательски несли меня вперед, как бы ни протестовал разум. Я стояла возле покоев мужа, размышляя о том, нельзя ли на минутку воспользоваться моим влиянием на Дашаратха и заставить его забыть о своих желаниях. Наконец я подняла руку, готовясь постучать. Дверь распахнулась еще до того, как я до нее дотронулась, и появилось веселое лицо Сумитры.

Я моргнула. Неужели Дашаратх теперь хочет, чтобы нас было трое?

— Вот она! Не нужно посылать за ней служанку, – сказала Сумитра, знаком приглашая меня внутрь. Я прошла за ней через покои.

— Хорошо.

Дашаратх сидел на краю кровати, а Каушалья – на полу у его ног. Сумитра опустилась на колени рядом с ней, и я заставила себя принять такую же покорную позу. По крайней мере, сегодня от меня, кажется, не потребуют исполнения супружеских обязанностей.

— Я полагаю, есть причина тому, что ни одна из вас не смогла выносить в своей утробе ребенка, – сказал Дашаратх. Он говорил быстро, словно ему не хотелось произносить эти слова. – Эта причина – я.

Я чуть не повалилась на Сумитру, пытаясь скрыть свое удивление. Мужчины никогда не признавали своей ответственности за отсутствие детей – это было женское проклятие.

— Я не отправлял должным образом ритуалы для богов. Был слишком озабочен расширением наших территорий и удовлетворением нужд царства и пренебрегал своей духовной ролью. В этом царстве уже несколько поколений не было яджны. Вот боги и наказывают меня, не давая наследника.

Ах, вот оно что. Это было понятнее.

— Как же мы исправим это, раджа? – пробормотала Каушалья.

— Через две недели я устрою великую яджну. Мы принесем в жертву наших лучших животных, предложим нашу лучшую пищу и будем молиться, чтобы одна из вас родила ребенка.

Сумитра захлопала в ладоши, но к тому времени я уже достаточно хорошо знала ее повадки, чтобы понять: она просто притворяется. Она считала себя безнадежно бесплодной, несмотря на очевидную возможность того, что в этом виноват Дашаратх.

— Что мы должны сделать, чтобы подготовиться? – спросила она.

— Я посоветовался с городскими мудрецами. Они сказали, что есть ритуалы очищения, которые вы должны пройти. Наш придворный мудрец научит вас. И в следующие две недели вы должны поститься.

Хоть и знала, что мне такие ритуалы вряд ли помогут, я все же готова была попытаться – не только ради себя и своего царства, но и ради обещания, данного Дашаратхом в тронном зале моего отца.

И я заставила себя пройти все приготовления к яджне. Две недели я постилась, питаясь одной водой и изредка фруктами и скрывая свое раздражение тем, что Дашаратху, как мужчине, позволялось есть сколько угодно. Это было еще одно неравенство, о котором я до сих пор не подозревала. Сколько бедных женщин проходят через подобные ритуалы, вынужденные обходиться лишь несколькими глотками воды? А скольких заставляют поститься во время месячных? Это мелкое унижение было не так страшно, как законы, запрещающие женщинам выступать на публике или обрекающие незаконнорожденных дочерей на нищету, и все же меня оно раздражало.